6
0Представители контроля прошествовали в центр палаты, а я еле сдержался, чтобы не отгородить собой Лару и не зарычать. Она вжалась в спинку кресла, настороженно взирая на мужчин.
— Документы покажете? — попросил один.
Лара передала им свой паспорт.
— Давно поженились? — поинтересовался второй и уткнулся в планшет.
— Месяц назад, — ответил я. — В паспорте есть отметка.
Первый вернул Ларе паспорт:
— Я так понял, что вы оба — хирурги, которые проводили изъятие и пересадку.
— Да, — мрачно подтвердил я, морщась на упоминание об изъятии органов. Лара ведь не знает, что тот монстр, который едва ее не пришиб — донор. — Я бы хотел вас попросить отложить какие-либо допросы. Мы с женой пережили не лучший день.
— Ваша жена не проходила реабилитацию, — заметил второй, поднимая голову от планшета.
Напрягло, что просьбу высокомерно проигнорировали.
— Нет, — процедил я. — Она ей не нужна. Я ввел ее в суть дела.
— Уверены, что для нее все прошло бесследно? — въедливо уставился он на меня.
— Со мной все в порядке, — подтвердила Лара твердо. — Просто у меня сотрясение и вот-вот случится голодный обморок.
— Господа, — вмешался Лев, — здесь все в соответствии с документами. Любые последствия под мою ответственность, но, уверяю, таковых не будет. Ярослав Сергеевич хоть и храбриться, но по оценке врачей чувствует себя после потери крови плохо.
Мужчины хмуро кивнули и убрались из кабинета. Лев направился за ними. Я только тяжело вздохнул, я уже собирался решить вопрос с ужином, когда Лара сдавленно поинтересовалась:
— О каком изъятии он говорил?
— Сначала поешь, потом вопросы будешь задавать, — отбрил я. — И лучше отложить эти разговоры хотя бы до завтра.
— Эта тюрьма… здесь содержатся живые доноры, да?
Ну какая же ты у меня умная!
— В моем мире разрешена трансплантация органов тех, кого приговорили к смертной казни, — кивнул я напряженно. — Да, они содержатся здесь.
— Боже, — поморщилась Лара и прикрыла рот ладонью.
Но тут же сжала ее и умчалась в уборную, где ее вывернуло.
Я тяжело хватала ртом воздух, вцепившись в унитаз. Боль била в виски, тело дрожало, а желудок выворачивало водой. Где я, черт возьми, вообще? Как я в это встряла? Полуживотные с какими-то животными законами?! Захотелось малодушно заскулить, умоляя отпустить меня отсюда в мою прежнюю жизнь, и обещать, что никому ничего не скажу.
Князев подхватил меня и поставил к раковине.
— Не надо, — сдавлено просипела я, пытаясь согнуться, но он не слушал — заботливо прижал к себе спиной и помог умыться.
А мне вдруг захотелось спрятаться у него в руках и крепко зажмуриться, чтобы ничего этого больше не видеть. Хоть ненадолго.
— Пойдем, — решительно потянул он меня из уборной. — Пошли отсюда.
Он усадил меня на каталку и вывез из палаты.
