6
0— Я пытаюсь соображать, но мне сложно.
И память как-то избранно подкидывает картинки. Вроде бы я помню все… Но не все. Помню, как собиралась вскрыть грудину пациенту Князева. Помню, как двери вылетели с петель и осыпались стеклом. Крик людей и сирены. А еще помню, что с Ярославом что-то случилось, и нужно о нем беспокоиться.
— Томографию дай глянуть, — просит Алан кого-то. Потом наступает молчание, в которое я все же умудрилась разлепить глаза.
— Ничего страшного. Не тошнит?
Алан подкручивает капельницу и садится на кушетку, а я понемного начинаю соображать быстрее.
«Убрал седативное», — отмечаю вяло.
— Ты помнишь, что произошло?
Я перевела взгляд на Алана. Он выжидательно замер на мне взглядом. Кажется, наконец, отпустило.
Он протянул мне пластиковый стакан, и я принялась жадно пить, пытаясь собрать в кучу мысли. Но ощущение легкой атрофии эмоций все же оставалось.
— Я уволилась. Вы в курсе?
— Нет еще, но… — он поморщился, — это не самое важное. Что еще помнишь?
— Как меня позвали в операционную, и я понеслась к пациенту. Помню, что все было плохо, и нужно было его вскрывать. А потом все пошло кувырком — полетели стекла, двери, приборы… они били тревогу… — Я сглотнула и облизала губы, хмурясь. — И Ярослав. Он пытался вывести меня.
Мы замерли взглядами друг на друге, но Алан не давал подсказок. А меня будто шибануло током, когда в голове вдруг вспышкой возникло жуткое воспоминание оскаленной пасти.
— Какой-то зверь ворвался в операционную…
— Да, — кивнул Алан и тяжело вздохнул. — Что еще помнишь?
— Он был странным, — медленно отвечала я, глядя на него, застыв. — И жутким. Не похожим на обычного зверя…
Я дернула головой, будто пытаясь вытряхнуть из головы услышанное. Будто не разобрала слова, и хотелось попросить повторить четче.
— Мы оперируем в клинике не простых людей, в этом и есть объяснение всего того, что произошло здесь, — спокойно продолжал Алан.
— Вы говорили, что люди непростые, да, — послушно кивала я. — Но…
В горле пересохло несмотря на то, что я только что напилась воды.
— Лара, люди — не одни в этом мире. Не все знают и не всех допускают в реальность. Но ты теперь по другую сторону — ты знаешь.
— Что я знаю? — сдавленно пискнула я. — Где Ярослав?
Меня медленно накрывало паникой, и Князев казался единственным, на кого я могу здесь опереться и вообще доверять.
— Он сейчас под капельницей, — спокойно отвечал Алан. — Не бойся, тебе ничего не грозит…
— Могло. Люди, которые случайно узнают о реальном положении дел, проходят реабилитацию. Они учатся жить в новом мире. Мне вернуть седативное?
— Нет, — мотнула я головой. — Не надо, я в порядке…
По крайней мере, уверенность, что я нужна себе в полном адеквате, окрепла первой.
