Только моя

Сдерживать себя было крайне сложно. Но я едва касался ее. Я нежно ласкал языком чуть припухшие губы, обхватывал их по очереди губами, слегка прикусывал. Я чувствовал, что ей нравится. Но нужно было остановиться. И я с трудом оторвался от нее. Улыбнулся. Я сегодня весь вечер улыбаюсь, это так странно.

— Идем, а то все остынет, а я ужасно голодный.

И это была чистая правда. Есть ужасно хотелось.

— За этот потрясающий вечер, моя девочка.

Мы снова пили вино. Ели вкусный ужин. Между нами снова повисло неловкое молчание. И в этот раз его нарушила она:

— Я даже никогда не подумала бы, что в этом здании может быть ресторан.

— О нем знают не все. Только избранные. Тут ты не найдешь случайных посетителей. Только заранее договариваться, но при этом, малыш, тут редко бывают свободные места, особенно в выходные. Так что наслаждайся.

Мы улыбались друг другу. Было так хорошо.

— Расскажи мне, как ты проводила без меня время?

Я должен был спросить. Мне было важно, чтобы она сама рассказала. И интересно, что она расскажет, а что постарается скрыть.

— Ты же сам все знаешь. — Она спрятала взгляд в бокал. Волнуется.

— Я хочу услышать это от тебя.

Внутри все закипало. Я видел фотоотчеты с их встреч, и это не давало покоя. Моя служба безопасности хорошо делает свою работу.

— Зачем?

— Чтобы понять кое-что.

— Что именно?"

"— Это не важно. Я слушаю, Кейти.

Во мне бушевала буря. Я сжимал ножку бокала до побелевших костяшек. Как он остался цел, для меня загадка.

Она начала издалека, рассказывая всякую маловажную ерунду, но потом сама не заметила, как рассказала про Алекса. И тут же испуганно посмотрела на меня. Я только кивнул в знак того, чтобы она продолжила. И она, сильно нервничая, опуская подробности, рассказала об их свиданиях.

Что за игру он устроил? Что за детский сад? Парки? Мороженное? Серьезно, Алекс? Ты ли это?

— Да-а-а… Алекс теряет хватку. Даже не старался, — и одним глотком допил вино, гася остатки злости на друга, на себя, на нее.

Уже стемнело. И кабинки на крыше красиво подсвечивались гирляндами. У нас на столике в бокале горела свеча. Мы болтали о всякой ерунде. Смеялись. Я пересел ближе. Одной рукой обнимал ее, перекинув ей за спину, второй держал ее ладошку в своей и слегка поглаживал пальчики.

— Дим? — вдруг позвала она, поднимая на меня свои зеленые глазки.

— Да, малыш?

— Дим, зачем я тебе, а? — видимо, вино все же придало ей смелости, и она задала вопрос, который мучал ее так долго.

Было глупо тянуть дальше. Было глупо скрывать свои чувства.

Я чуть сжал ее ладошку и произнес то, что так долго гнал от себя:

— Я люблю тебя, малыш. Я безумно тебя люблю.

И на ее безымянный пальчик я одел кольцо. Ободок из белого золота, обрамленный россыпью бриллиантов, идеально подошёл моей малышке.