Разве я могу быть счастлив без тебя

Что она могла ему сказать?

— Почему вы не рассказали мне? — прошептала она, практически прохрипев этот вопрос. Боль мешала ей говорить.

— О чем именно? — голос Одина прозвучал очень настороженно. Нахмурившись, он слегка встряхнул ее, видя, что она тянет с ответом.

— Тот пожар, в котором погибла ваша Клэр. Я тоже там была? — спросила она, наконец осмелившись открыто посмотреть на него. От нее не ускользнуло изумление, которое промелькнуло на его лицо, когда он услышал ее вопрос.

— Кто тебе рассказал? — прорычал он, — Дерек? Или Селия? Это они сделали? — его руки сильнее сжались на ней, причиняя боль.

Но Ева едва ли обратила на нее внимание.

— Разве есть разница кто это сделал? — с тоской в голосе возразила Ева, — Это правда? Хотя бы один раз, могли бы рассказать мне правду? — взмолилась она. Теперь уже она сама схватилась за его руки, не зная, как еще попытаться добиться от него хоть чего-нибудь. Ей необходимо получить от него ответ. Каким бы он не был. Все лучше, чем незнание. Этого она больше не выдержит.

— Да, ты была там, — грубо ответил Один, понимая, что нет смысла и дальше скрывать от нее правду.

Особенно теперь. Совсем скоро, он узнает насколько правдивыми были слова Гаррика, — Также, как Гаррик. И Клэр. И я. Мы все были там. Но умерла только Клэр, — эта фраза далась ему особенно тяжело.

Ева со стоном прикрыла глаза и отвернулась от него. Надежда, что Кэтрин ошиблась, умерла. Все было так, как она и рассказала. Неужели, она, когда-то думала, что отличается от своего отца? Ведь на самом деле, она такая же жестокая, как и он.

— Как мне теперь с теперь с этим жить? — прошептала она. Обессиленная, она отпустила Одина и низко наклонила голову.

 — Теперь, я понимаю почему вы винили меня в смерти Клэр. Вы всегда были правы, — Ева покачала головой, — Моя жизнь ничего не стоит. Я не должна была выжить. Эта жизнь никогда не принадлежала мне.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Один злобно зарычал, а потом грубо дернул Еву к себе. Запустив руку в ее волосы, он заставил посмотреть на него.

— Я больше ничего подобного слышать не хочу, — прорычал он, чувствуя необычное для себя смущение.

Черт побери, каждое ее слово кололо его словно острие кинжала. Ведь он и правда уверял ее в том, что она должна расплачиваться за отца. Он сам заставил ее поверить в это. Он и сам верил в это. — Никогда.

— Отпустите мне, — с трудом выдавила Ева, покачав головой, — Прошу вас.

Один кивнул и не сводя с ней глаз, отошел в сторону. В этом он мог пойти ей на встречу, хотя бы сейчас.

— Вы отпустите мне? — прошептала Ева. Обхватив себя руками, она уставилась в пол, чтобы вновь не встретиться с ним взглядом.