Разве я могу быть счастлив без тебя

— Я буду в комнате, господин, — в ее голосе не было ни единой эмоции, даже глаза казались лишенными жизни. — Можете уже отпустить мою руку. — она уставилась в пол, ожидая пока Один позволит ей уйти.

Все, чего ей сейчас хотелось, так это спать, ни на что другое сил не было. Да и зачем ей это? Ведь, отныне и навсегда, ее жизнью теперь управляет Один. Ей остается лишь беспрекословно подчиниться ему.

Оттолкнув ее, он прорычал:

Почтительно кивнув, с все тем же бесстрастным выражением на лице, Ева прошла мимо Один. А он, сжав кулаки, остался стоять, запрещая себе повернуться.

И не для того чтобы удостовериться, что она не ослушалась, а исполнила его приказ. Нет, он хотел совершенно другого. Хотел смотреть на нее, на ее соблазнительную фигуру, на волосы, как всегда, выбившиеся из наспех заплетенной косы.

Будь это в его силах, то он бы запретил ей собирать волосы, и приказал всегда носить их только распущенными. Тогда он всегда видел бы, как искры пламени играют бликами, переливаясь в длинных темных прядях, и маня его прикоснуться к ним.

А может, чтобы держаться подальше от искушения, следовало приказать ей стягивать волосы в плотный узел? Может тогда ему не захотелось бы неотрывно смотреть на них.

Даже стоя здесь и держа ее руку в своей, он из-за всех сил сдерживался от того, чтобы не притянуть к себе, и собственноручно унести в комнату. Все эти дни и ночи, в которые он ухаживал за ней, притрагиваясь к ее телу, ложась рядом в кровать, только ее болезнь его и сдерживала.

Но, теперь, она выздоровела и похоже восстановила силы. Больше ничего не мешало ему получить то удовольствие, которого так долго ждал. Увидев ее сейчас, такую испуганную, но все же красивую, он понял, что именно гнало его сюда, в замок.

Ему было плевать на охоту, собранность и концентрация его покинули.

Но первый упущенный олень, вернул все на свои места. Людям нужна еда, а все остальное подождет своего часа. Ему пришлось хорошо постараться, чтобы следовать свой цели.

Черт побери, он даже не знал, что можно испытывать нечто подобное к женщине. Он ненавидел ее. Но, эта ненависть совершенно отличалась от привычной в его понимании. Победив Гаррика, он сам угодил в ловушку. Только вот на его руках не было цепей. Они окутали его сердце, или все, что от него осталось.

Ева показала, что и ему тоже присущи слабости.

И, что самое ужасное, именно она и была его слабостью. Но об этом никто и никогда не узнает. Особенно Ева. Будь он проклят, если даст ей в руки такое опасное оружие против себя. Когда-нибудь он сможет разрушить это проклятье, нависшее над ним, искоренит все, чем она смогла оплести его, вырвет со всей безжалостностью, и растопчет прямо на ее глазах. И тогда, в его жизни больше никогда не будет места каким-либо чувствам. Особенно не прошенным.