Разве я могу быть счастлив без тебя

Не стоит позволять родиться ребенку, которого он никогда не сможет не принять, ни полюбить. Он не лгал Еве, когда говорил, что ему не нужен ребенок от дочери врага. Черт побери, если он согласиться взять на руки или признать своим сыном того, в чьих жилах течет кровь Гаррика. Только от одной этой мысли, внутри него поднялась волна сильной ненависти.

А может это и был тот шанс, которым он должен воспользоваться, чтобы раздавить Еву, раз и навсегда? Еще совсем недавно он с радостью схватился бы за эту возможность, но не теперь.

Вскочив, он заметался по комнате, словно дикий зверь.

Он просто не мог усидеть на месте. Черт бы все побрал! Он должен набраться сил и разрушить эти отношения. И чем быстрее, тем лучше.

Солнце окрасило комнату последними предзакатными лучами, когда Лира наконец постучалась в дверь. Дождавшись ответа, она прошла в комнату, неся в руках кружку с лекарством. Сбросив с плеча на пол тряпичку сумку, набитую травами, она подошла к кровати.

Один молча стоял у камина, сжимая кулаки.

— Я принесла лекарство.

Ева со стоном приподнялась, и протянула руку, принимая кружку с питьем. Понимая, что Один не сводит с нее взгляда и следит за каждым движение, она поднесла кружку к себе, а затем быстро выплеснула содержимое на пол.

— Я не буду пить это, — прошептала она, падая обратно на подушку. Она истратила последние силы, больше у нее ничего не осталось. Если Один заставит ее выпить лекарство, она ничего не сможет с этим сделать.

— Другое! — рыкнул Один Лире.

Сам же подскочил к Еве. Сжав ей руки, он заставил ее приподняться, а затем встряхнул.

— Вздумала перечить мне, девчонка?

Ева покачала головой, повиснув в его руках. Голова неимоверно кружилась, даже открыть глаза было все тяжелее.

— Я не буду пить его. Даже если умру, не буду.

— Только тогда, когда мне будет угодно. Только тогда, — прорычал он, притягивая ближе к себе. — Я сказал, ребенка не будет!

— Тогда заставьте меня выпить его! — прошептала она.

Дверь открылась, вновь впуская Лиру. Выхватив из ее рук кружку, он поднес ее к Еве, но остановился. Взглянув на свои руки, он понял, что не сможет ничего сделать, как бы сильно этого не хотел. Он никогда не заставит ее выпить это лекарство.

Ее упрямство сделало свое дело.

— Черт бы тебя побрал! — теперь он уже сам отшвырнул чашку, — Запомни, ты сама этого добилась. Ребенок родиться, но ты его не увидишь. Никогда. Вы будете жить в одном доме, но ты никогда не прикоснешься к нему. Уверенна, что хочешь этого?

Ева поняла только, то, что он позволил ребенку жить.

Мир померк в ее глазах, и она безвольно повисла в руках Одина.

— Что с ней? — прорычал он, прижимая ее к себе. Сейчас, когда она вынудила его согласиться на ребенка, ее болезнь вновь дала о себе знать.