7
0– И я ее больше никуда не отпущу! Пусть сидит в своей комнате до замужества и крестиком вышивает! А в институт – только в сопровождении охраны. И точка! Зачем она поехала на Валдай? Зачем? А Романенко должен благодарить судьбу за то, что мне сейчас не до него. Все будет хорошо, я знаю, все будет хорошо. И, кстати, Егор может возить ее в институт. Да, пожалуй, я скажу ему об этом. И пусть только попробует отказаться!
Люба поднялась, встала за спиной Петра Петровича, обвила его шею руками, прижалась.
– Он не станет отказываться, – тихо произнесла она. Помолчала, а затем добавила: – Егор хороший, правда?
– Да, но наглый сверх меры, – без горячности ответил Шурыгин, вспомнив прежние войны и едкие ухмылочки Кречетова. Сколько ядовитых стрел еще недавно летело в обе стороны – и не сосчитать! Сколько поломано шпаг! Но сейчас Петр Петрович не смог бы искренне ругать Егора – сейчас у них вынужденное перемирие. Как в джунглях в период засухи: можно пить из единственного источника, не ожидая подвоха от рядом стоящего хищника. – Но сыщик он отменный, я ему доверяю.
Петр Петрович не успел развить тему – его мобильник загудел. «Катюшка» – известил определитель, и сердце защемило. Значит, похититель. Но он обещал позвонить завтра, что же изменилось?
Егор представил, сколько раз этот «занятой человек» ударил себя по пальцам молотком, прежде чем попал по гвоздю, и хмыкнул. Разочарованно сорвав записку, он смял ее и швырнул на скамейку. «А во сколько ты ушел, голубчик? И куда тебя понесло на ночь глядя?!»
Кречетов дернул дверь на себя, и та со скрипом поддалась. В нос сразу ударил запах рыбы, тины и грязных носков. Чистоплотностью и аккуратностью хозяин явно не страдал. Жена ушла, любовница сбежала… Привычки и характер Филимона оставили отпечаток на самом доме, и еще издалека можно было понять, что к чему.
Дом напоминал большой шалаш, который лет двадцать назад решили перестроить, расширить и улучшить. Решили и бросили начатое на полпути. Посеревшие доски лежали и вдоль стен, и рядом с туалетом, и на берегу. Крыша с одной стороны была покрыта коричневой черепицей, с другой – расслоившимся, потрескавшимся черным рубероидом. Труба водостока, ни с чем не соединенная, держалась на металлическом кольце и при непогоде, наверное, отчаянно болталась и громыхала. Зеленая краска соседствовала с синей и грязно-оранжевой. Зато к одному из окон был намертво прикреплен флюгер в виде совы, усевшейся на стрелу. Стрела указывала прямо, и никакое стихийное бедствие не смогло бы отклонить ее ни вправо, ни влево.
Единственная небольшая комната была и кухней, и спальней, и сараем, и душем, и сушилкой. Первым делом Егор открыл окно, чтобы хотя бы частично прогнать едкий запах, затем попытался найти лампу или свечку.
