7
0– Не хочу, чтобы вы питали ложные надежды, извините, но ваш жених сегодня вернется в Москву, хм, мы позаботились об этом…
– Парень, с которым вы сюда приехали.
Ах, вот о ком он! Но о Сергее Романенко она вообще не вспоминала, будто и не было такого человека в ее жизни. Сейчас ей даже трудно детально представить его внешность. Высокий – да, симпатичный – да, мужественный… нет.
Катюшка нахмурилась, не желая воскрешать в памяти последние дни. Этот «роман» – ее самая большая ошибка. Пустота какая-то, глупость. Папа был прав, она с готовностью признает его правоту и теперь будто стала самой собой, вот только цена за прозрение оказалась высокой…
– Ну и пусть уезжает, – ответила Катюшка, не раскрывая карты. Незачем им знать про Егора.
А он придет и спасет.
И худому похитителю точно врежет по физиономии!
Получи, гад, получи! Будешь знать, как вонючие тряпки в лицо совать!
– А сейчас как ваше сердцебиение? – донесся заботливый голос похитителя.
– Частое, – улыбнулась Катюшка и, протянув руку к пакету, вынула обсыпанную маком светлую сушку. Она будет думать только о Егоре, будет мысленно звать его, и он услышит, почувствует и придет. Как он ее обнимал, целовал… Больше ни с кем и никогда ей не будет так хорошо. И никому и никогда она не позволяла так много. – Когда ты меня спасешь, – спокойно и тихо произнесла Катя, – я сама тебя поцелую. Ага.
– Я здесь совершенно ни при чем.
– Поверь, ничего конкретного.
– Образное выражение, не более того. И потом они всегда кружат!
– Я здесь совершенно ни при чем.
Люба негодующе хлопнула ладонью по столу и пристально посмотрела на хитрую старую Раду. Но в этот момент «волшебный» стеклянный шар помутнел, затуманился, а затем неторопливо стал набирать бордовый цвет, чем переключил внимание на себя. Тяжелая мраморная подставка мгновенно поймала яркие блики и тускло засветилась, обманчиво демонстрируя силу – вот, мол, я какая, тоже могу.
– Наглый шар, – фыркнула Люба и вновь посмотрела на бабушку.
– Ничего не наглый, – заступилась Рада. – Он всегда такой, когда ты влюбляешься или гневаешься.
– Я влюблялась при нем только однажды.
– И он был бордово-красный, да?
– Откуда ты знаешь, тебя же рядом не было? – Люба прищурилась, теперь ее взгляд стал лукавым. – И вообще, эта штука работает от розетки!
– Поначалу – да, но потом я решила экономить на электричестве и выдернула…
– А зачем платить, если он и так фурычит.
– Откуда ты взяла это слово?
– А сегодня ко мне слесарь приходил: начальницу свою давно любит, а взаимности нет.
– О-о-о… – Люба дотронулась длинными тонкими пальцами до виска, театрально возвела глаза к потолку, сделала несколько шагов к окну и устало опустилась в кресло.
