1
0— Подождав, пока они исчезнут в ангаре, Данила направился к ближайшему костру и обратился к чернобородому, по-прежнему занятому гитарой: — Нужны калаш и патроны. Есть?
Глаза бородача сверкнули, он белозубо улыбнулся:
— Есть цацки. За полцены отдам, ей-богу!
— Мне нужен автомат.
— А почему именно автомат?
Данила пожал плечами, вспомнив одну присказку, которую любил повторять знакомый спец из другой масовской бригады:
— Бог создал людей, Сектор создал мутантов, а Калашников сделал их равными.
Бородач задрал брови — и расхохотался, ухая и хлопая себя по ляжкам.
— Э, слыхали?! — Он оглянулся. — Слыхали, чего парниша брякнул? Ха! Ну ты, короче… автоматы самим нужны, мало их. Сколько бабла отсыплешь?
Данила снял с шеи шнурок с мешочком, где лежал «сувенир», или по-здешнему «цацка». Жаль отдавать, полезная штука, но скоро выдохнется, а оружие нужно.
— Знаешь, что это? — Он показал камень.
По роже видно было — знает бородач, просиял, но спохватился и придал лицу скучающее выражение:
— Ерунда какая-то. Даже если это то, о чем я думаю, оно полезно бакланам, а мы калачи тертые, обойдемся.
— Как хочешь, — пожал плечами Данила и собрался уже идти, но Кардан положил руку ему на плечо:
Данила заглянул в пачку — восемь штук осталось — и протянул две:
— Извиняй, брат, самому мало, дотянуть бы до Барьера.
— Оружие у Цыбульки, он по жизни барыга, возьмет твою штуку, перепродаст, что ему, — сказал Кардан. — Жа-а-дный, сволочь! Пожалел табаку горсть, а наш кончился! Ты ему не доверяй, он мать родную продаст, фашист. И это, торгуйся с ним, у него канал налажен, он найдет кому штуку загнать, а оружие у него гниет. Сгниет — выбросит, а за полцены честному человеку не продаст.
Ему хотелось остаться, слушать треск костра и незатейливые байки следопытов. Здесь было… ну да — спокойно и душевно, несмотря на напускную грозность Кардана: каждый здесь друг и брат своему напарнику, и даже чужаку не выстрелят в спину и не отнимут последнее. А вот в Цыбулько Данила сомневался. Кривенький человечишка, с гнильцой.
Он направился к Моменту.
Заперев за собой входную дверь ангара, Данила поднялся на второй этаж по лестнице, едва различимой в свете узких окошек, и зашагал на голоса по длинному коридору. Толкнул дверь: а вот и местные. В нос ударил специфический запах лапши быстрого приготовления — трое бритых налысо мужиков ужинали. Подняли головы. Крайний машинально схватился за обрез, и Данила спросил:
— К главному меня отвел, живо! — рявкнул Данила — и сработало.
Цыбулько с Моментом сидели в другой комнате. На столе поверх газет стояла консервированная гречка с тушенкой, манили нарезанный крупными ломтями ржаной хлеб и банка соленых огурцов. Копченое сало с прожилками мяса Цыбулько придвинул поближе к себе.
