Путь одиночки

Сравнить его жизнь с жизнью Ротмистрова — и сразу становится понятно, кто для общества нужнее и полезней.

Остановились метрах в двадцати от наполовину сгнивших ворот, выкрашенных буроватой краской, которая вздулась ожоговыми волдырями. Будешь идти мимо — и не подумаешь, что за воротами жизнь. Если тут и была тропинка, ее скрыли опавшие листья.

— Типа мы на месте, бро, — улыбнулся Момент.

Последнюю часть пути шли быстро — промокший Данила не чувствовал ног и старался поскорее согреться. Происходящее все больше казалось ему сумасшедшим сценарием, и было подозрение, что это не конец фильма, а только начало. Хотелось одного: попасть в тепло, и чтобы сумасшествие поскорее закончилось.

Геша Момент сел на корточки и принялся отвязывать от ботинок тряпки с перцем, комментируя:

— Лучше не вызывать подозрений, иначе не пустят.

Данила и сам все понимал. Многословный товарищ его раздражал, тоже умник нашелся. Молчание не всегда говорит о наличии ума, но часто свидетельствует об отсутствии глупости. Он сам не любил попусту трепаться, Момент же фонтанировал словами. Наверное, даже после его смерти язык будет еще полчаса шевелиться.

— Всего под Цыбулько шесть человек, трое — отморозки. Такие дела, бро. Так что ты молчи, к ним подход особый нужен.

— Можно ли доверять твоему Цыбулько? — Прищурившись, Данила изучал лагерь вероятного противника: несерьезные ворота и руины КПП, даже забора нет, сгнил; где-то тут должен быть дозорный пост, не могут же они главный вход без присмотра оставить. Наполовину опавшие березы отлично просматривались — негде там спрятаться. Скорее всего, пост за теми молодыми елями.

— Ни в коем случае, бро! — запоздало ответил Момент. — В его лагере вообще никому доверять нельзя.

Данила вымотался и замерз. Несколько раз похоронив себя, а потом воскреснув, он потерял страх смерти и решил в этот раз плыть по течению. Что бы там ни было, сейчас бы хоть погреться и одежду сменить.

— Оружием у него можно разжиться?

— Всегда, бро. Вот ты меня действительно удивишь, если скажешь, что у тебя есть бабло.

Когда направились к воротам, Данила снова прищурился в поисках дозорного пункта. Колючая проволока давно проржавела напрочь, но деревья росли частоколом, и пройти можно было только по присыпанной листьями асфальтовой дороге.

Скрипнули петли, и он очутился за воротами, где царило такое же запустение. Дозорный пункт — выкрашенный темно-зеленым «скворечник» на сваях — притаился между елями.

— Стоять! — проорали оттуда. — Кто такие? Куда направляемся?

Будка была сварена из толстых листов железа. Из бойницы торчал автоматный ствол.

— Ты чё, бро, Момента не признал? По делу, к Назару.

— С тобой кто? Первый раз его вижу.