Путь одиночки

Чупакабра, глодавшая кость, подняла пятнистую голову и навострила короткие уши. Нос и усы чупакабры шевелились, будто она принюхивалась. Оставив кость в покое, тварь поднялась; кривые короткие ноги подрагивали, словно ее било током. Чупакабра взвизгнула тонко и жалобно, развернулась мордой на юг и побежала прочь от Глуби, не разбирая дороги, врезаясь в деревья. Ее стая помчалась следом, вот один зверь влетел в лозу, и хищное растение зашевелило щупальцами, оплетая его. Шипы разодрали пятнистую шкуру, брызнула кровь.

Сородичи не обратили на это внимания. Срывалась с вытянутых морд слюна, красным налились глаза, чупакабры тяжело дышали, лапы их заплетались — слишком высокой была скорость. Вот кто-то запнулся и полетел кубарем, захлебываясь отчаянным визгом. Ломались лапы и хребты, твари сталкивались, проваливались в ямы, вязли в болоте. Но стая продолжала движение — прочь от Глуби. К Москве.

Отстали старые и больные животные, детеныши и беременные самки, прочие бежали, бежали, не сбавляя темпа, остались позади лоза и странная багровая трава Глуби. К стае присоединились другие — десятки других стай. Уже сотни чупакабр катились волной по Сектору, выпучив глаза и оскалив клыки.

Обгоняя их, неслись шестилапы, похожие на помесь волков с шимпанзе, с лишней парой недоразвитых скрюченных конечностей, облезло-серые, взмыленные. Взрыкивали друг на друга, толкались. Огромными скачками и сложным галопом шестилапы мчались во все стороны от Глуби, к Барьеру, прочь из Сектора.

Шестилапы смешались с чупакабрами. Визг, грызня… Эти два вида — естественные враги. Шестилапы — «санитары Сектора», но чупакабры обычно ходят стаями, потому для шестилапов они редкая добыча.

Леса, болота, поросшие молодыми березами поля Сектора наполнились зверьем. Вырвиглотки, распространяя сероводородную вонь, не обращая внимания на столь привлекательный для них аромат крови, стлались ковром, в воздухе над ними мельтешили похожие на стрекоз вертячки. Тяжело ступая, медленный, огромный, спешил вперед чешуйчатый медведь — хренозавр. Попадавшихся ему на пути вырвиглоток, чупакабр и шестилапов хренозавр не замечал.

Миграция достигла обитаемой части Сектора.

Сегодня в «Укурке» было тихо и пусто: куда-то расползлись проводники, чуявшие беду первыми; перекупщики, авантюристы и прочая шушера тоже не почтили таверну вниманием. Только Невермор засел в своем углу.

Гарри не спеша привела в порядок бумаги (хотя какие тут могут быть «бумаги» — так, для себя отчетность, чтобы не запутаться) и вышла в зал. Музыка играла тихо, стриптизерша еще не явилась (прогульщица!), бармен Косой протирал бокалы, Невермор что-то читал.

— Косой, сделай кофе, — попросила Гарри и взобралась на высокий табурет — при ее росте это было не так уж легко.

— На вот.