Путь одиночки

Телефончик запиши.

— Нет, общего. Ноль-один.

— Иди ты на хер! — Данила шагнул к выходу, и тут застекленная дверь брызнула осколками.

Завизжали парикмахеры. Сотрудники ломанулись на улицу. Прижавшись к стене, Данила выхватил пистолет. Стреляли и одиночными, и очередями. Он выглянул: три мужика отстреливались от Момента, засевшего на крыше соседнего дома (из-за этой позиции капитан и выбрал парикмахерскую), двое перли сюда с автоматами наизготовку. Внешность специфическая: все темноволосые, в спортивных костюмах. Кавказцы, что ли?

Папаша врос в стенку и — надо отдать ему должное, без особого испуга — стал выговаривать:

— Опять! Даня! Ну сколько можно! Ты как мальчишка во дворе, всё в войнушку играешь!

Дослушивать его тираду Данила не стал, сбил отца с ног, чтобы не задело шальной пулей, прижал коленом к полу, выстрелил пару раз по приближающимся врагам.

Те нырнули в укрытие, перейдя от лобовой атаки к позиционной войне. При этом решающую роль играло превосходство в численности и количестве боеприпасов, поэтому Данила предпочел ретироваться. Дважды выстрелил для острастки, после чего ломанулся в дамский зал, оставив папашу лежать на полу. В зале перевернул стеклянный столик, распахнул окно и, перед тем как выскочить на улицу, бросил двум замешкавшимся парикмахершам:

— Ложитесь на пол, руки на затылок, тогда не тронут!

Спрыгнув с подоконника, Данила помчался что было сил. В соседнем дворе его ждала «табуретка» Момента.

Тиран, пес Тихого Дона, задрал голову к небу, глубокому, ярко-синему стылому небу, и завыл. Проходивший мимо Марио шарахнулся в сторону и перекрестился — указательный палец на правой руке был загипсован, отчего знамение вышло комичным. Тиран выл с волчьим отчаянием, никто из обитателей поместья Дона ни разу не слышал, чтобы собака издавала такие звуки.

Марио, втянув голову в плечи и глядя под ноги, проскользнул в дом, подальше от вольера. Вой стал тише. Черт знает что с псом происходит. Уж не хамелеон ли поблизости бегает? Или, может, Всплеск добил до поместья — не сильно, электроника работает, а так, чтобы собака почуяла?

Тут Марио позвали обедать, и он плюнул на поведение Тирана: «Пусть Дон разбирается, он у нас умный, а я так, человек маленький».

Все началось в два часа пополудни с острова Могилевский, также известного как Глубь. Сердце Сектора — вот что такое остров Могилевский, он же Любви, он же Святой Елены. Крошечный клочок земли в Московском море недалеко от Дубны.

Когда Сектор возник, все началось с Могилевского. Вот и теперь тоже…

Сперва изменилось небо: по безоблачной сини пошла разноцветная рябь Московского сияния, заметная даже солнечным днем. Стихли неосторожные птицы, залетевшие в Сектор.