Пустая могила

Пыталась отобрать у меня Локвуда, гадина! Сцена обгорит от вспышки? Ничего, Тафнелл починит, не последний же он босяк!

Короче, магниевая вспышка рванула как надо и где надо – ослепительные раскаленные частицы прошили все тело Красавицы, подбросили высоко в воздух ее отрезанную голову, и она со свистом улетела в неизвестном направлении. Половина эктоплазмы, из которой состоял призрак, испарилась сразу же во время взрыва, оставшаяся половина побледнела и съежилась. Безжалостная Красавица исчезла, превратилась в заурядный невзрачный призрак, полетевший над сценой, постепенно уменьшаясь в размерах.

Откуда-то вернулась и полетела вслед за призраком его оторванная голова, скрепленная с ним тонкими нитями плазмы. Исчезло яркое платье, пожухли, искривились белые руки, на теле призрака черными звездами выделялись рваные раны, оставленные клинком рапиры. Призрак Безжалостной Красавицы подлетел к одному из больших деревянных кубов, нырнул в него и исчез.

– Где она?! – Это кричала вбежавшая на горящую сцену Холли. – Где она? Куда она ушла?!

– Вон в тот желтый ящик. Источник в нем, найди его и запечатай! – сказала я, не поворачиваясь к Холли, и с этой минуты выбросила из своей головы все заботы о призраке.

Я стояла перед Локвудом и смотрела на него. Взяла его за руку, отметив, какая она бледная и холодная. Взгляд Локвуда был почти отсутствующим. Вот именно – почти. В глубине его глаз можно было рассмотреть искорку, говорящую о том, что сознание не полностью покинуло его.

– Локвуд! – воскликнула я и ударила его ладонью по щеке.

Где-то за моей спиной затрещали доски – это Холли громила желтый куб.

– Локвуд… – севшим голосом произнесла я. – Это я, Локвуд.

– Люси! – раздался голос Холли. – Я кое-что нашла и завернула в свою серебряную кольчужку…

– Это я, – гораздо спокойнее и увереннее повторила я. – Это я, Люси.

Я была очень рада, что Холли так быстро нашла Источник и успела запечатать его. Мне было приятно думать, что именно звук моего имени возвращает Локвуда к жизни. А то, что сознание к нему возвращается, я видела по его глазам, по той самой искорке, которая росла, разгоралась. Взгляд Локвуда становился все более осмысленным.

И тут я снова ударила его – резко, по обеим щекам. Я была не права? Возможно.

Но, поверьте, очень трудно держать себя в руках и все делать правильно, когда ты ревешь в три ручья.

Позднее стало известно, что в тот самый момент, когда Холли обернула серебряной сеткой спрятанную в ящике бутафорскую тиару, покрытую засохшими пятнами крови, в вагончике Тафнелла на дальнем углу ярмарки перестал завывать Чарли Бадд. Он замолчал, сел на кровати и попросил дать ему куриного супа. Так работники театра и ярмарки узнали о том, что мы выполнили свою работу и призрака больше нет.