1
0Я много думала о нем, лежа бессонными ночами в своей постели, а когда засыпала, то видела такие жуткие сны, что просыпалась и уже не могла сомкнуть глаз до самого утра.
Ничего я там не слышала. На Другой Стороне стоит мертвая (хорошее сравнение!) тишина. Там все звуки замерзли, наверное.
– Мне там было не до наблюдений, – высокомерно заявила я. – Я была слишком занята тем, чтобы выжить.
Ясненько. Я проглотила очередное оскорбление и задала следующий вопрос, совершенно, как вы уже, наверное, догадались, не надеясь получить на него ответ:
– Когда ты много лет назад был в Доме Фиттис, какие вопросы задавала тебе Марисса?
К моему удивлению, череп не стал в очередной раз язвить и, помолчав, ответил:
– Эктоплазмы? Зачем ей это понадобилось?
– Нет-нет, не нужно, – поспешила отказаться я.
– Даже несмотря на то, что Пенелопа и Марисса выглядят так по-разному? – спросила я. Именно эта непохожесть казалась нам наиболее загадочной деталью, заставлявшей сомневаться в словах черепа.
– Что? Как… А почему Джордж исключение?
Возле двери раздался шум. Я обернулась. В кухню вошел Джордж – помятый со сна и еще не до конца проснувшийся. Он включил свет, зевнул и спросил, с наслаждением почесываясь в складках своей пижамы:
– Что там говорит череп? Наверное, опять какие-нибудь гадости обо мне?
– Нет, ничего важного, – ответила я, опуская рычажок на крышке банки.
– В архивах, ты имеешь в виду? Отлично поработал! Нашел массу интересных вещей. Чуть позже расскажу вам всем. Но сначала завтракать, завтракать. У меня с утра голова совершенно не варит, пока я не поем.
Особенно сегодня. Голова у меня не варила, кружилась и опухла после беседы с черепом, а на часах, между прочим, не было еще семи утра.
Локвуд спустился вниз намного позже обычного, уже после того, как приехала Холли и у нас начался рабочий день.
Мы договорились, что приедем во владения мистера Тафнелла сегодня в пять часов вечера и у нас останется еще около двух часов светлого времени суток, чтобы спокойно осмотреть театр «Палас» и прилегающую к нему ярмарку.
