– Кладбище оказалось сильно заросшим, – как можно спокойнее ответила я.
Я фыркнула – достаточно сердито, чтобы заставить череп замолчать и дать мне возможность спокойно заварить чай. Швырнув ложку в раковину, я села на дальней, затененной стороне стола, чтобы оказаться за пределами пятна зеленоватого потустороннего света, падавшего из банки с черепом, и уставилась на призрак-банку, продумывая свой следующий ход. В чем и насколько отступить, а где держаться до последнего… Уверяю вас, вести переговоры с черепом – это всегда дело тонкое и способное вывести из себя кого угодно.
Мой главный Дар – парапсихологический Слух – всегда считался наименьшим в ряду способностей, которыми обладают агенты. Как правило, Слух позволяет агенту улавливать лишь отдельные зловещие звуковые эффекты: глухой удар и шорох, с которым перетаскивают по дому мертвое тело, например, или резкий звук обломанных ногтей, царапающих каменную стену подвала. Иногда агент-слухач может расслышать отдельные слова, которые произносит злой дух, но это всегда всего лишь бесконечно повторяющиеся фрагменты фраз, эхо далеких воспоминаний, лишенное смысла и разума.
Единственным исключением из этого правила стала я.
Хотя прижизненная история этого черепа оставалась погруженной в тайну и он наотрез отказывался назвать мне свое имя, несколько фактов из биографии этого призрака нам все-таки стали известны. В конце девятнадцатого века, будучи еще совсем молодым человеком, он помогал доктору-оккультисту Эдмонду Бикерстафу создать «костяное зеркало», первое окно на Другую Сторону. Сам Бикерстаф вскоре после создания «костяного зеркала» был убит, но юноше удалось бежать.
Спустя примерно полсотни лет череп юноши обнаружили во время чистки канализационного коллектора в Ламбете. Специалисты агентства «Фиттис» распознали в черепе мощный Источник и поместили его в банку из серебряного стекла, которая с тех пор стала для призрака домом. Известно также, что с ним разговаривала сама Марисса Фиттис, правда, их беседа была единственной и недолгой.










