Пустая могила

Ты только представь, как они читают свой доклад в этом проклятом особняке, где повсюду тикают часы. Представь, как они читают – а в зале сидят и внимательно их слушают эти старые хрычи. Брр, Орфеи, чтоб их! – передернул плечами Локвуд. – У моих родителей был широкий круг интересов. Это и приемы общения с мертвыми, и сведения о Другой Стороне, и проблемы параллелей между различными культурами. Они вполне резонно считали, что все это должно вызвать широкий интерес в Британии и, возможно, натолкнуть на пути решения нашей домашней Проблемы. Между прочим, спустя несколько дней после встречи в Обществе Орфея родители собирались выступить с той же лекцией в Манчестере, а затем поехать по другим городам.

К сожалению, они были слишком восторженными и доверчивыми людьми и искренне надеялись найти в Обществе Орфея новых друзей и единомышленников, а на деле подписали этим выступлением свой смертный приговор.

Локвуд повернул голову, и мы встретились с ним глазами.

– Это был несчастный случай, – сказала я.

– Учитывая, к каким вещам приблизились мои родители, Общество Орфея было крайне заинтересовано в том, чтобы их лекцию никто больше не услышал.

Никто в целом мире, понимаешь? – устало ответил Локвуд. – Это привело меня ко второму открытию. На титульном листе этой книги стоит дата выступления моих родителей с лекцией в Обществе Орфея. Оно состоялось за два дня до их отъезда в Манчестер. Другими словами, за два дня до того, как машина, в которой они ехали на вокзал, превратилась в огненный шар. Совершенно случайно, разумеется. Прошло всего два дня после той лекции в Обществе – и мои родители навсегда исчезли из этого мира вместе со своими необычными теориями, открытиями и догадками.

Он раздраженно бросил книжку на пол.

– Это не был несчастный случай, – сказала я.

– Да. Их убили, Люси.

– И ты думаешь, что Марисса и Общество Орфея…

– Я не думаю, Люси, – твердо ответил Локвуд. – Я это знаю.

Несмотря на недостатки в приемах ухаживания за больными, которые применяла Фло Боунс, – а в их число, если заглянуть в спальню, где лежал Джордж, входило полное безразличие к чистоте, свежести воздуха и своевременной перемене повязок, – нельзя было отрицать, что они оказались плодотворными. Во всяком случае, тем утром Джордж уже сидел в постели, обложенный со всех сторон подушками и в накинутом на плечи лучшем домашнем халате Локвуда.

На коленях у Джорджа криво стоял поднос с пирожными. Лицо… Ну, на лицо его пока лучше было не смотреть, оно все еще было пурпурно-синим, как спелая слива, и на этом фоне ярко выделялся белый компресс на левом глазу. При этом Джордж каким-то образом ухитрился удерживать на распухшем носу треснувшие очки и был похож сейчас на пожилую сову, недавно проигравшую в поединке с дятлом.