Пустая могила

Походив так немного, он остановился и спросил:

– Откуда ты обо всем этом узнала, Холли? Я думал, ты уехала домой.

– А я и уехала. Просто Джейк знает, где я живу, он не раз подвозил меня. Сначала он приехал сюда, увидел, что никого нет, и тогда уже поехал ко мне. Потом Джейк привез меня сюда, и я стала дожидаться вас…

– Хорошо. Мне нужно сделать несколько звонков. – И Локвуд направился на кухню.

– Локвуд, – сказала я ему вслед, – а разве мы не…

– Я же сказал – мне нужно позвонить. Жди здесь.

Он ушел. Через несколько секунд мы услышали, как он спускается вниз по железной винтовой лестнице.

Мы с Холли смотрели друг на друга, стараясь при этом не встречаться взглядом. Потом мы обнялись. Стоять в холле в обнимку и вместе смотреть в пустоту оказалось легче, чем поодиночке. Вот так мы стояли и смотрели – а что еще мы могли сделать?

Даже сейчас, когда прошло много времени и случилось столько всего, события той ужасной ночи остаются какими-то размытыми, неясными. Память не сохранила их точной последовательности – лишь какие-то разрозненные фрагменты. Странная все-таки штука память. Я, например, совершенно не помню, как долго той ночью я была в том или ином месте.

Мелькают лишь отдельные кадры – вот я в больнице, а вот в холле вместе с Холли. А вот мы с той же Холли сидим, укрывшись одним пледом, молчим и ждем Локвуда. Очевидно, это происходит уже после неудачного посещения больницы, где нам так и не удалось ничего узнать о состоянии Джорджа. Да, наверное, это было после нашего возвращения из больницы. Знаете, лучше всего мне почему-то запомнились источники света – лампа с абажуром в виде хрустального черепа у нас в холле; лампа с абажуром и кисточками на шкафу в гостиной; ряды трубчатых ламп дневного света на потолке больницы. Эти больничные лампы запомнились мне больше остальных, они напоминали минусы, много-много выстроившихся в цепочку минусов. Такие минусы стоят на дорожных знаках, предупреждающих, что дальше проезда нет. Дальше тупик, конец. А еще в память врезались висевшие рядом с этими холодными больничными лампами железные обереги от призраков – они тихонько позванивали, качаясь в струйках текущего из кондиционеров воздуха. Это была ночь огней. Огни были тогда повсюду – сильные, слабые, резкие, приглушенные, холодные, теплые. И от этих огней некуда было скрыться, некуда было убежать.

Но вот как я очутилась в больнице? И как вернулась домой? Нет, этого я совершенно не помню. Кажется, со мной был Локвуд. Поначалу он совершенно точно был рядом, хотя потом… Нет, не помню… Словно моментальный снимок – Локвуд в машине. Его бледное лицо, залитое резким белым светом призрак-ламп (огни, снова эти вездесущие огни!). Долгое ожидание в больнице, во время которого мы с Локвудом не обменялись ни словом.