Короче говоря, отныне все мы оказываемся у нее под каблуком, нравится это нам или не нравится. А где ты был все это время?
Взгляд у Локвуда был отсутствующим, как у человека, который еще не до конца проснулся. Не ответив на мой вопрос, он задал свой:
– То же, что и раньше. Да, это Марисса. Внешне она изменилась, однако сущность ее осталась прежней. Проще говоря, это та же женщина, с которой он разговаривал десятки лет назад. А еще от нее сильно пахнет Другой Стороной.
Локвуд рассеянно кивнул, будто все это нисколько его не удивило. Он отодвинулся на шаг назад, давая пройти мимо нас двум хмурым оперативникам из агентства «Меллингкамп».
– Больше всего огорчает то, – сказал Локвуд, – что ответ на все вопросы сейчас так близко… Можно сказать, он прямо рядом с нами.
– Нет.
– Тогда почему ты думаешь, что…
– Почему, почему! – раздраженно махнул рукой Локвуд. – Да потому, что Джордж прав! Потому что ответ – вот он, здесь, в Доме Фиттис! У нее все под рукой, и это дает ей возможность все держать под контролем. Она не такая идиотка, как Стив Ротвелл, который оборудовал свои лаборатории где-то в чистом поле, куда легко мог проникнуть кто угодно, и проводил в них дикие эксперименты. Нет, у нее все иначе, у нее все здесь! И так было всегда. Джордж когда-то работал здесь, и Киппс тоже. И они оба подтверждают, что в Доме Фиттис есть много мест, куда доступ закрыт практически для всех.
– Ну почему же. Мне показалось, что все складывается как нельзя удачнее, – усмехнулся Локвуд. – Пенелопа здесь, внизу. Все ее охранники тоже здесь, во все глаза следят, чтобы с их драгоценной хозяйкой ничего не случилось. Мне оставалось лишь незаметно покинуть зал, что я и сделал.










