Проклятый дар

Даже челка а-ля Жанна д’Арк выглядела на общем фоне вполне уместно. Но все же главным было то, что в стоящей перед Матвеем девушке даже при очень большом желании невозможно было узнать пациентку из палаты номер четырнадцать.

– Нормально? – Алена неуверенно коснулась своих коротких волос.

– Просто шикарно, – почти не соврал Матвей. – Набрать еще пару килограммов для пикантности форм – и можно замуж.

Шутку про замужество она не оценила, раздраженно и совсем по-женски дернула плечом. Раз раздражается, значит, оживает. Это, как сказал бы Петрович, хороший признак. Вот бы еще подремала чуток перед дорогой, было бы совсем хорошо. А то ходит хвостом, не дает сосредоточиться…

Подумать Матвею было над чем. Уже с наступлением вечера он вдруг сообразил, что, принимая во внимание открывшиеся у них с Аленой паранормальные способности, ночная поездка – это далеко не самый лучший вариант. Вот сейчас как повылазят эти… неупокоенные! Ставр ему, конечно, все популярно объяснил, но одно дело – теория, и совсем другое – практика. Может, Ставр ошибается? Может, они не всегда безобидные? Опять же как отреагирует на этих неупокоенных Алена? Еще, не дай бог, снова решит, что сошла с ума, переубеждай ее потом. Он вон даже про Ставра ей рассказать не решился. Да и как такое объяснить?! Тем более что Ставра она отчего-то не видит. Еще чего доброго сочтет Матвея сумасшедшим. Слишком много чокнутых на квадратный метр.

Прийти к правильному решению Матвей так и не смог – из комнаты раздался истошный Аленин крик.

…Она стояла у распахнутого настежь окна и покачивалась из стороны в сторону, точно под порывами ветра. Начинается…

Матвей уже знал, что там, снаружи, но знание это, увы, не добавляло храбрости. Как-то он еще не привык к общению с потусторонним миром. Алена тоже не привыкла, хотя, если уж быть до конца честным, с нею на связь выходили почаще, чем с Матвеем.

– Не бойся. – Он крепко обнял ее за плечи, попытался оттащить от окна.

Взгляд тем временем упал на стоящего снаружи старичка. Тот кивал лысой головой, тянул к ним с Аленой руки и бормотал что-то неразборчивое. За его спиной роились мотыльки. Если бы не эти чертовы мотыльки да не накатывающий волнами холод, старичка запросто можно было принять за живого.

– Ты это видишь? – Шепот Алены тоже был едва различим, а цветом лица она мало чем отличалась от незваного гостя.

– Вижу, – сказал Матвей как можно более спокойно.

– И бабочек, и дедушку?..

– И бабочек, и дедушку.

Он прижал к себе Алену, хотел было захлопнуть окно, когда старик заговорил:

– Сынок? А, сынок? – Дребезжащий голос звучал вроде бы прямо в Матвеевой голове, и факт этот вызывал почти неконтролируемое желание заткнуть уши.

– И слышишь? – шепотом спросила Алена.