Проклятый дар

 – Ты тоже, как эти? – Он кивнул в сторону занавешенного шторами окна. – Неприкаянный?

– Неприкаянный? – Ставр задумался. – А, пожалуй, что и так. Но я не такой, как эти. Я, как бы это поточнее выразиться? Я не живой и не мертвый – промежуточный вариант.

– Промежуточный вариант?

– Ну, она меня как-то по-другому обозвала, но смысл, я так понял, от этого не меняется. Я призрак-мутант! Меня даже вон эти, которые мотыльки, боятся. Я к ним со своим «здрасьте, товарищи по несчастью!» – а они от меня врассыпную.

– Кто тебя по-другому обозвал? – навострил уши Матвей.

– Старуха. Я тебе про старуху еще не рассказывал? Сейчас, братишка, расскажу…

…Та граната не должна была рвануть, у него выработался нюх на такие вещи. А она, падлюка, рванула, и мир превратился в пылающий ад. В аду этом было так больно, что он, тертый калач и крепкий орешек, орал благим матом и звал маму. Сколько длился ад, сколько он орал, Ставр не помнил. Все закончилось в одночасье: и боль, и крик, и неимоверный жар. Он открыл глаза и увидел над собой разлапистую сосновую ветку. Ветка покачивалась от ветра, сыпала пожелтевшими иголками, тихо поскрипывала.

Выжил, чертяка! Первая мысль была яркой и радостной, но здравый смысл перехватил управление до того, как Ставр едва не рехнулся от счастья. Выжить-то выжил, но вот какой ценой? Оно, конечно, не болит ничего, и дышится полной грудью, но странно все как-то, словно в тумане. И сосновая лапа, и небо – все какое-то тусклое, неяркое. С глазами что-то? Да после такого взрыва запросто! И с глазами, и с руками…

Ставр, не вставая, вытянул перед собой руки. Руки как руки! Может, не совсем чистые, но уж точно совершенно целые, даже без единой царапины. А шандарахнуло ведь неслабо! Вот свезло так свезло! Ноги тоже были целыми, только левый ботинок расшнуровался, но это ж не беда, это ж мелочи. Главное, вот она – жизнь, пусть приглушенная, малость выцветшая, но вполне себе реальная. А что со зрением и, кажется, с нюхом не все в порядке, так это ерунда. Видать, контузило его.

На ноги он поднялся с легкостью, нигде даже не кольнуло. И голова не болит совсем, вот нисколечко. Странная какая-то контузия, честное слово. Ставр огляделся и присвистнул: ствол растущей невдалеке березы был весь иссечен свежими шрамами. Значит, все-таки не примерещилось, значит, рванула граната. Видно, в самый последний момент успел отшвырнуть. В рубашке родился, если умудрился выжить в такой катавасии. Надо будет непременно свечку поставить Николаю Чудотворцу за такое-то чудесное спасение. И пора завязывать с копательством. Человек он и так уже небедный, на спокойную старость по-любому хватит. Жизнь дороже. Все, выбираться пора!

Выбираться… А куда выбираться? Ставр осмотрелся, пытаясь сориентироваться на местности, но не сумел.