Проклятый дар

Ставр, теперь уже точно, просто безоговорочно мертвый, никуда не делся, он сидел на столе, свесив вниз обутые в военные ботинки ноги, упершись широкими ладонями в отполированные доски столешницы, смотрел сверху вниз озадаченно и немного виновато.

– С пола не поднял, ты уж извиняй. Сам видел, каково это, когда прямой контакт. Мне, кстати, тоже от вас, живых, хреново. Особенно от таких, как ты и девчонка. Сам вставай. Хочешь, коньячку еще жахни, для сугреву и просветления в мозгах.

Матвей сел, помотал головой, приходя в себя, а потом встал, пошатываясь, добрался до стола, стараясь не задеть Ставра, рухнул на табурет. Коньячку для сугреву он выпил прямо из горла, не закусывая и даже не морщась. Прислушался к растекающемуся по омертвевшим мышцам теплу, закурил сигарету и только потом спросил:

– Что значит таких, как я и девчонка? Допустим, Алена медиум, а я что?

– И ты тоже. – Ставр побарабанил пальцами по столешнице, но стука Матвей не услышал. Еще одно доказательство то ли паранормальности Ставра, то ли его собственного сумасшествия. Может, оно заразное? – Знаешь, братишка, сколько я тебя искал? Мне ж мужик был нужен, с мужиком договориться проще. А кругом одни бабы, да и те не шибко сильные, медиумы в зачаточном состоянии, так сказать.

– А я, выходит, не в зачаточном? – Матвей затянулся и закашлялся.

– И ты был в зачаточном, но ты меня видел, а это уже сила, я тебе скажу. Частный детектив опять же, да еще с финансовыми трудностями. Идеальный вариант.

– Про финансовые трудности откуда знаешь? – спросил Матвей, откашлявшись.

– А это, братишка, одно из немногих преимуществ моего нынешнего состояния, – ухмыльнулся Ставр. – Есть вещи, которые я вижу очень ясно. Вот, к примеру, напарник мой, оказывается, меня кидал неоднократно, железки за границу переправлял за бешеные бабки, а мне врал, что за бесценок местным коллекционерам отдавал. Ну, хотя как за бесценок, на жизнь хватало. Но все равно обидно, братишка.

Матвей сжал виски руками, крепко зажмурился. Информация прорывалась в затуманенный мозг с трудом, а даже если прорывалась, то не анализировалась, а просто сваливалась в кучу. Ставр – покойник, сам Матвей – медиум, очень весело…

– Еще коньяка жахни, – посоветовал Ставр.

– Шмальни, жахни – сердобольный ты, как я погляжу. – Матвей отодвинул от себя бутылку.

– Ну, не так чтобы очень, но жалостливый – это да. Когда еще живой был, детскому дому помогал. Я ж сам детдомовский, знаю, чего таким, как я, больше всего нужно. Когда одежки, когда технику бытовую, когда лекарства, если кто сильно заболеет. – Ставр вздохнул: – Думал, может, хоть с черного хода в рай прорвусь, а оно, видишь, как вышло: ни тебе рая, ни ада, болтаюсь между небом и землей, блин…

– А чего так-то, между небом и землей? – спросил Матвей.