Проклятый дар

Представляешь? Не пила, не пила, и тут бац – очухалась! – Петрович глубоко затянулся и закашлялся.

– Так, если не пила, получается, ей от таблеток плохо было? – Логические цепочки Матвей умел составлять быстро, а тут цепочка получается более чем логичная.

– Сначала, может, и не от таблеток, а потом уже точно от них. – Петрович кивнул.

– Да, облажался наш психиатрический гений…

– Вот об этом я как раз и хотел с тобою поговорить. Понимаешь, молодой, тут такое дело, – Петрович запнулся, – тут получается, он знал, что лекарства девочке не на пользу.

– Мне, видишь ли, они тоже сначала странными показались, но ты дослушай, не перебивай.

Матвей слушал сбивчивый и на первый взгляд невероятный рассказ Петровича и верил каждому сказанному слову. Видать, не зря Ставр так опасался за эту богадельню, видать, тоже что-то недоброе подозревал.

– А она ему погрозилась, что расскажет все своему шефу, тому, которому ты записку должен был передать. – Петрович прикурил вторую сигарету прямо от первой, и спросил, внимательно сощурившись: – Ты, кстати, передал записку-то?

Ничего он не передавал! И передавать не собирался. Ему для полного счастья не хватало, чтобы этот неведомый Аленин шеф поднял бучу и пациентку перевели в какую-нибудь другую психушку. Нет у него времени, чтобы начинать все сначала, Ставр и так злится. Опять же зачем нужен шеф, если вот он, готовый спаситель в лице скромного санитара Матвея Плахова!

– Не успел. Хотел сегодня, но замотался. – Он виновато пожал плечами.

– Плохо, что замотался, надо будет обязательно передать. Я видел этого шефа, он мужик толковый. Даст бог, и поможет Алене Михайловне.

– В чем поможет-то? – Из бессвязного рассказа Петровича Матвей понял только одно: Алене стало лучше потому, что она перестала пить таблетки, а ее институтского приятеля и гения от медицины этот факт вместо того, чтобы воодушевить, отчего-то сильно расстроил. Странно, конечно. Было бы время, можно было бы присмотреться к этому Стешко повнимательнее, да вот беда – нет у него времени.

– Она сказала, что потребует консилиума, – Петрович словно и не слышал вопроса, – а он ее ударил. Ударил! Представляешь, молодой?! Сначала ударил, а потом пообещал, что превратит в овощ.

– В кого превратит? – растерянно переспросил Матвей.

– В овощ! Нафарширует лекарствами! Он так и сказал, что не поможет ей ее шеф, потому что, когда он к нам в больничку явится, она уже будет овощем!

– Охренеть… – Матвей с завистью посмотрел на зажженную сигарету. Надо бы своих купить, а то неудобно всякий раз стрелять у напарника. – Он это прямо при тебе сказал?

– Да. Я пьяный на дежурство пришел… ну, не пьяный, чтобы в дым, а так, выпивши.