Проект «Аве Мария»

Я прихожу в себя после забытья без сновидений.

– Завтрак! – бормочу я.

Механические руки устремляются к специальному отделению и вынимают оттуда упаковку еды. Здесь каждый день начинается, будто рождественское утро. Открываю крышку, и по всему отсеку распространяется ароматный пар. Внутри мой завтрак – буррито.

– Спасибо, – киваю я. – А кофе?

Я надкусываю буррито. Вкусно. Кормят тут неплохо. Те, кто отправлял нас в полет, наверное, рассудили так: раз уж ребята обречены на верную смерть, пусть хоть питаются нормально.

– Кофе, – объявляет компьютер, и манипулятор протягивает мне гидропак – мягкий пакетик с торчащей трубочкой.

Примерно, как детский сок, только для взрослых. Невесомость вносит свои коррективы.

Выпустив из рук буррито – пусть пока плавает рядом – делаю глоток кофе. Конечно, он приготовлен, как надо. С идеальным количеством сливок и сахара. Вкусовые предпочтения очень индивидуальны, и они очень сильно разнятся в зависимости от человека к человеку.

Да что это, наконец? Кидаю взгляд на экран, примотанный к койке. Рокки уже в туннеле и стучит по перегородке.

– Компьютер, сколько я спал?

– Пациент был без сознания десять часов и семнадцать минут.

Выбравшись из своего «кокона», я взвиваюсь в командный отсек. Прямо с кофе и буррито, потому что умираю с голоду.

– Прости! Прости! – восклицаю я, врываясь в туннель.

При виде меня Рокки стучит по разделяющей нас стенке еще громче. Указывает на символы, которые я собрал из деревянных шпателей, а затем на свои часы. И, наконец, складывает одну из рук в кулак.

– Виноват! – Я складываю обе ладони в молитвенном жесте.

А что еще остается сделать? Межпланетного жеста, обозначающего мольбу, пока не изобрели.

Не уверен, понял ли меня Рокки, но кулак разжал.

Наверное, это было мягкое предостережение. Рокки мог бы показать все пять кулаков, но ограничился лишь одним. В любом случае, я задержался на целых два часа. И парень, естественно, расстроен. Надеюсь, то, что я ему сейчас покажу, сгладит мою оплошность.

Я поднимаю вверх палец. Рокки копирует мой жест. Я хватаю два соединенных ноутбука и, запустив анализатор формы волны на одном и Excel на другом, плотно прикрепляю к перегородке с помощью клейкой ленты. Затем убираю шпатели со стены. Вот с них-то мы и начнем.

– Один, – произношу я. – Один.

Я указываю на свой рот и снова на эридианскую цифру.

А затем указываю на Рокки.

Я приостанавливаю анализатор и отматываю на несколько секунд назад. Слово, обозначающее для Рокки «один», – это две одновременно звучащие ноты. Там еще масса обертонов и резонансов, но основные частотные пики явно указывают на две ноты. Печатаю «один» на втором ноутбуке, где открыт файл Excel, и указываю соответствующие частоты.

– ♪, – отвечает Рокки.

Еще одно слово из одного слога.