Проданная

Мальчишка напрягся, в глазах застыл испуг, что бывает крайне редко.

— Я объявляю твое брачное право.

Он окаменел. И если предыдущая новость вызывала в нем отрицание и гнев, то эта повергла в шок. Наконец, Невий порывисто подался вперед:

— Нет, отец! — лицо мгновенно побледнело. Теперь он казался растерянным и совсем юным.

— Это не так быстро, как тебе кажется. Поиски подходящей невесты, обсуждение договора. Утверждение в Совете высокородных. Одобрение Императором. И лишь после — официальное оглашение и подготовка к свадьбе. У тебя будет достаточно времени свыкнуться с этой мыслью.

Невий подошел, уперся кулаками в столешницу:

— Я не желаю жениться, отец! — голос дрогнул, и это удивило.

Кажется, я невольно обнаружил то, чего он боялся больше всего.

— Я тоже не желал когда-то. Но это ничего не изменило.

— Но ты женился на моей матери — это совсем другое! А я… на какой-нибудь неизвестной корове, которую отыщет дядя Варий!

Он даже назвал Вария дядей. Обычно тот удостаивался пренебрежительного титула «старый Варий».

— Уния стала твоей матерью лишь после заключения брака. Я узнал о ее существовании лишь после оглашения.

Невий молчал. Жевал губы и шумно дышал. Наконец, с вызовом задрал голову:

— Я не поеду на Норбонн.

— Поедешь. И я лично за этим прослежу.

Когда я узнала об отъезде Невия — едва не парила от счастья. Гаар посмотрела на меня своими необыкновенными глазами. Широко улыбнулась, в восхищении покачала головой сама себе. Я нахмурилась:

Гаар лишь улыбнулась еще шире. Она что-то слушала, что-то доступное одной ей.

— У тебя сердце поет.

Я тоже улыбнулась, но, конечно, не слышала никаких песен. Внутри все замирало, а удары сердца разгоняли по венам блаженство. Мне казалось, это оно и есть. Но я все равно, как ни старалась, не могла представить, что под этой крышей больше нет высокородного ублюдка. Огорчало лишь то, что это было не навсегда. Невий рано или поздно вернется. Хоть я и надеялась, что он забыл обо мне, что-то внутри подсказывало, что так просто все это не закончится. Мерзкое предчувствие, от которого я рада была бы избавиться. Так бывает, когда что-то вдруг знаешь наверняка. Будто кто-то позволил заглянуть в будущее.

Но я запретила себе думать о его возвращении. Омрачать свое только-только нахлынувшее спокойствие. В последние два месяца я так привыкла к новой жизни, что даже воспоминания о том дне, когда меня купили на Саклине, подернулись туманной дымкой. Все казалось далеким, будто прошло несколько лет. Теперь я засыпала и просыпалась с одним единственным желанием — переступить порог покоев своего господина. Раствориться в ночи, пахнущей бондисаном и табаком. Умереть в его руках и вновь возродиться, рассыпаться звездами.