Проданная

Но, когда я не пошел у нее на поводу, конечно же, не отравилась, а кинулась в ноги Великому Сенатору. А потом и Императору. В итоге женские слезы взяли верх, и Невий получил официальную отсрочку. Годом позже Уния скончалась. Остановилось сердце. Но Луций, как и весь его дом, не верил в эту версию. Им нравилось думать, что она все же осуществила свою угрозу. Что я стал этому причиной.

Мальчишка должен был явиться еще вчера, поприветствовать меня после возвращения, как и полагалось сыну. Но не явился. Я этого ожидал, и сам не горел желанием его видеть. И, уж точно, идти на его половину.

Наконец, в дверь протиснулся мой секретарь, поклонился:

— К вам господин Невий, ваше сиятельство.

На этот раз сын вошел, как полагается, но весь его вид был сплошным вызовом. Он остановился у дверей, склонил голову, как подобает:

— Мое почтение, отец.

— Здравствуй, Невий, — я кивнул, давая понять, что он может подойти.

Тот встал у стола и аккуратно положил на стол уже знакомый бланк:

— Я бы хотел пояснений, отец. Что это?

— Имперское назначение, как ты можешь видеть. Тебя включили в состав дипломатической миссии в качестве младшего легата. Поздравляю с назначением, это большая честь.

Невий уже с трудом сдерживался — но крупицы его терпения и без того хватило даже дольше, чем я надеялся. Щеки пошли красными пятнами:

— Проигнорировать волю Императора?

— Я не поеду! Его высочество… Он заверил меня!

Я сцепил пальцы, подался вперед:

— Видно, не так крепка привязанность… его высочества.

На лице Невия отразилось замешательство. Он покачал головой и отступил на шаг:

— Это не обсуждается.

— Норбонн, отец! Это в заднице вселенной!

Напускное смирение облупилось, как старая краска. Невий уже не пытался что-то изображать. Бросал на меня уничтожающие взгляды и расхаживал перед столом из стороны в сторону, шурша мантией и громко стуча каблуками по полированному мрамору. Тонкие ноздри раздувались, а на висках проступили вены.

Я отвернулся, налил сиоловой воды. Сделал несколько глотков, чувствуя как холодящая жидкость обволакивает горло. Вновь поднял голову:

— Ничего не поделаешь. У каждого свой долг.

Невий, наконец, перестал мельтешить. Остановился. Если бы его глаза могли поджигать, на месте моего лица уже была бы дымящаяся дыра, как от светового заряда. В такие моменты он так сильно напоминал Луция, что больше походил на его сына, чем Максим. Впрочем. Максиму всего десять, и у него еще все впереди.

— Мать бы не одобрила!

Последний бастион — мать. Во всех безвыходных ситуациях он хватался за память матери.

— Твоя мать слишком многое не одобряла, и это не привело ни к чему хорошему.

Невий сцепил зубы, но молчал. А я почти слышал, как они скрипят.

— У меня для тебя еще одна новость.