Проданная

И на удивление ясное сознание. Кристальное. Будто я хорошо выспалась и была совершенно здорова, полна сил.

Шаги. Металлическое бряцание, будто стучала по стальным емкостям разная медицинская ерунда.

— Доброе утро, господин.

Голос медика. Тимона. Ровный, без тени подхалимства.

Утро… Значит, уже утро. Но какое по счету утро?

Когда Невий произносил это слово, я будто умирала. «Рабыня». Я слышала его с рождения. Я привыкла к нему. Я почти не замечала его. Но на губах высокородного выродка оно превращалось в разрывную пулю. Срывалось, настигало, выворачивало все внутри, будто оголяло нервы. Мне представлялось, что они торчали, как порванные провода. А я оставалась живой. Лишь снова и снова видела развороченную дыру в своей груди.

Тимон вновь чем-то звенел, будто демонстративно не хотел прерывать работу, расшаркиваясь перед Невием:

Вновь шаги. Совсем близко. Теперь я слышала чужое дыхание. Высокородный ублюдок схватил меня за подбородок и тряс. Я чувствовала его пальцы.

— Приведи ее в чувства. Я приказываю, — он едва сдерживался, цедил сквозь зубы.

— Никак нельзя, ваше высокородие. Эта рабыня больна и находится под действием препаратов. Это пролонгированное воздействие. Дело не одного дня.

Голос Тимона был по-прежнему ровным. Он казался совершенно уверенным в своих словах, в своей правоте. В том, что имеет право это говорить.

Мне почему-то казалось, что медик улыбался:

— Простите, господин, но здесь бессильны даже вы. Здесь приказывают природа и наука. Если я попытаюсь отменить действие препарата, эта рабыня просто умрет. Нельзя прервать лечение. Если, конечно, вы не дорожите ею… — Тимон не договорил. Но я хорошо понимала, что он блефует. Причем, достаточно нагло.

— Господин Невий, какая неожиданность увидеть вас здесь.

Управляющий. Вновь лебезил и припадал, а меня внутренне перекашивало. Я точно знала, что он весь сжался, склонил голову, как тогда на Саклине. Я представляла выражение его лица, и хотела попросту отплеваться. Его будто облили медом с ног до головы. Я почти чувствовала этот запах, который оседал в горле першением.

— Огден, мне нужна эта рабыня сегодня же. Немедленно.

Я рисовала себе, что управляющий согнулся, поджал руки жестом барыги. Как Сальмар Дикан. Надеюсь, дела торговца идут все хуже и хуже.

— Я уже имел честь докладывать, что эта рабыня серьезно больна, мой господин.

— Я слышу об этом уже четвертый день.

— У нее поражены легкие. Она несколько часов просидела под вентиляцией.

— Сбежав! — Невий повысил голос. — Не забывай об этом, Огден.

— Увы, ваше высокородие. Но это не отменяет болезнь. Я отвечаю за ваше имущество, мой господин. Эта рабыня стоит пять тысяч геллеров. Практичнее дождаться ее выздоровления. И тогда она будет полностью к вашим услугам.

Внутри все оборвалось.