Проданная

Что сделает Огден? Больше всего на свете я боялась, что он вернет меня Невию.

Казалось, управляющий пребывал в полнейшем недоумении:

— Как ты решилась? Ты — рабыня. То, что ты сделала, равноценно бунту. Бежать от собственного господина!

Я не отвечала. Что тут отвечать? Лишь еще ниже склонила голову. Огден прав. Но любое, даже самое суровое наказание лучше того, что ожидало меня в покоях Невия.

Управляющий поднялся и нервно мерил шагами помещение:

— Но все еще хуже, Лелия — ты оскорбила наследного принца. И вина за это ложится на твоего хозяина. За деяния раба всегда отвечает хозяин. Ты это понимаешь?

Я молчала. Мне и в голову не приходило все то, что озвучивал управляющий. Я просто спасалась, как любое живое существо. Как зверь. Как женщина, которая хочет избегнуть насилия. Огден молчал, мельтеша перед глазами туда-сюда, и меня стало мутить. Глаза щипало. Горло пересохло так, что я была вынуждена едва ли не ежесекундно сглатывать.

— Что со мной будет, господин управляющий?

Он, наконец, остановился, покачал головой:

— Ума не приложу. Но запомни одно: ты никогда не скажешь об этом господину Квинту. Поняла меня?

Я смотрела, замерев. Если господин ничего не узнает…

Огден терял терпение:

— Ты поняла меня, Лелия? Ни слова о том, что ты была в покоях господина Невия. Ни слова о его высочестве. Ничего этого не было. Ты поняла меня? Тебя там не было.

Мне оставалось только кивать. Но с каждым кивком надежда на лучшее превращалась в ничто. Если господин Квинт ничего не узнает — он не защитит меня.

Я плотнее и плотнее куталась в тонкое одеяло. Зубы стучали, меня била крупная дрожь. Конечности заледенели. Управляющий посмотрел на меня, порывисто подошел и положил мне на лоб ладонь, показавшуюся ледяной:

— Этого еще не хватало — ты горишь.

Температура поднималась так стремительно, что очень скоро реальность подернулась мутной пеленой. Я чувствовала себя погруженной в воду. Звуки притуплялись, движения размазывались. Во рту появился характерный привкус. Я почти не помнила, как Огден вел меня в медблок потайными коридорами.

Какое-то время мне было хорошо. Спокойно. Не знаю, как долго. Минуту. Час. Целые сутки… Я будто качалась на теплых волнах. Лежала на мягком, закрыв глаза, а по венам разливалось блаженное тепло. Какое-то лекарство. Я поймала себя на мысли, что с наслаждением втягивала характерный запах медблока. Запах стерильности. Как же мне было хорошо…

Все померкло, когда ушей достиг ненавистный голос, перевернув все внутри:

Я открыла глаза, вскочила… в своем воображении. На деле тело оказалось недвижимым. Ни одна клеточка не принадлежала мне. Я отчаянно силилась открыть глаза, но это, казалось бы, ничтожное действие, было недостижимым. Я стала камнем. Мертвым неподъемным камнем. Оставался лишь слух.