Проданная

Сейчас я ликовала от мысли, что высокородные не обладают какими-то уникальными способностями. Например, как Гаар. Иначе у меня просто не осталось бы шансов.

Невий, наконец, вышел, и я вздохнула с невероятным облегчением. Наконец я смогу выйти из тесной темноты. Я уже почти задыхалась. Казалось, здесь не хватало воздуха. Я в нетерпении переминалась с ноги на ногу, но с удивлением заметила, что высокородный Варий просто вернулся в свое кресло, приказал рабыне обновить кофе и принялся жевать капанги, тыкая пальцем в формуляр. Казалось, он забыл обо мне. Просто забыл. Я знала старика ничтожно мало, но за это время не замечала за ним склероза. Напротив, он отличался прекрасной цепкой памятью и зорким глазом.

Я припала к смотровой щели:

Старик не шелохнулся — не слышал. Наверняка здесь все было оборудовано так, чтобы ни единая малость не могла выдать соглядатая за стеной. Казалось, разговор с Невием вымотал Вария. Наверное, теперь он уже не играл — возраст есть возраст. От него не скрыться, будь ты хоть трижды высокородный.

Я стукнула ладонями в стену. Легонько. Но и это не возымело никакого результата. Я осмелилась крикнуть громче, но итог был тот же. Я стояла и смотрела, как старик снова и снова пьет кофе.

Теперь становилось страшно. Я чувствовала себя замурованной, похороненной заживо. С каждой минутой мне все сильнее казалось, что я уже никогда не выйду отсюда. Старик забыл. Но я уже не исключала и мысль о намеренности, и от этого делалось еще страшнее. Я просто не понимала, что у него на уме. У меня совсем не было опыта в подобных играх. Как различить, где правда, а где ложь? Я ощущала себя беспомощным ребенком, которого водят за руку.

Я стукнула в стену со всей силы, на которую только была способна, кулаком:

По ребру ладони разлилась тупая боль, сменившаяся дребезжащим покалыванием. Я зашипела сквозь сжатые зубы. Но Варий по-прежнему невозмутимо цедил кофе. Проклятая шаль лежала на столе розовым облаком. Я оставила глупые бесполезные попытки, прижалась к камню щекой, глядя в щель. Глаза защипало, но было уже все равно. Слезы — единственное, что мне оставалось.

Я заметила, что старик поднял голову, смотрел на открывающуюся дверь, в которой вновь показался… Невий. Он улыбнулся, направился к Варию:

— Простите, дядя. Вы так меня заболтали, что я не услышал от вас самое главное. Пришлось вернуться. Так вы исполните мою невинную просьбу?

— Утруждать ноги из-за такой мелочи, — Варий устало улыбался. — Ты мог связаться по галавизору.

— Я не успел выйти на парковку. Вернуться — всего лишь знак уважения.

Варий кивал, довольно прикрывая глаза:

— Я постараюсь сделать все, что от меня зависит. Обещаю, мой выбор падет на самую глупую из возможных. Ни о чем не беспокойся, мой мальчик.