Проданная

Я повесила шаль на полированную округлую ручку кресла, но невесомое облако тут же соскользнуло на пол. Я подняла и завязала вокруг ручки узлом.

Господин Варий внимательно посмотрел на меня:

— Может, еще что-то причиняет неудобства? Ты скажи.

Я поспешно покачала головой:

— Нет, господин, что вы.

— Ну, смотри… — Он будто пытался увидеть меня насквозь. — Помнится, когда однажды была в положении моя супруга… кажется, мы ждали Маизу… Да, Маизу. Так за ней все время катали ширму, потому что ее высокородие мутило буквально от всего и на каждом шагу. Я тогда даже перестал душиться в собственном доме. Говорят, простые имперки переносят все это гораздо легче.

Я лишь пожала плечами:

— Простите, господин, я не знаю.

Сказать, о том, что запах его кофе заставлял меня попросту зеленеть, я считала невозможным. Что бы он не говорил. Я была и оставалась рабыней и слишком хорошо помнила об этом, хоть и сидела за одним столом с господином. Сердце Империи — не Белый Ациан.

Я положила в рот капангу, с наслаждением чувствуя кислый сок. Подобно старому высокородному, я готова была тоже всегда и везде таскать за собой тележку, чтобы получить возможность наслаждаться ими бесконечно.

Он пододвинул ко мне блюдо:

— Ешь столько, сколько захочется.

— Благодарю, господин.

Я было протянула руку, но тут же отдернула, потому что в дверях показался управляющий господина Вария — такой же древний старик. Отец Донсона Фалька. Чопорный, тощий. До невозможности похожий на своего тощего сына. Я не запомнила его имени, но это было и не обязательно. В те редкие моменты, когда мне было необходимо обратиться к нему, я называла старого Фалька просто господином управляющим.

Управляющий решительно приблизился, обогнул стол и склонился к своему хозяину. Что-то прошептал в самое ухо. Лицо старого Вария закаменело, с него будто стерли недавнее дружелюбие. Он поднялся, кивнул:

Старый Фальк развернулся и поплыл к дверям. Лишь развевались полы его небесно-голубой мантии. Господин Варий подошел ко мне, цепко ухватил за руку и с неожиданной силой потащил куда-то в угол комнаты. Бросил рабыне:

— Убрать вторую чашку, немедленно! И вон.

Мы подошли к стене. Старик нажал куда-то длинным сухим пальцем, и каменная панель провалилась, обнажая черную пустоту. Он втолкнул меня внутрь:

— Побудь здесь. И посиди тихо.

Я лишь кивнула, видя, как панель возвращается на место, отрезая меня от комнаты и света. Легкий щелчок — и я оказалась замурованной в полном одиночестве.

Я сжала кулаки, постаралась глубоко и ровно дышать. Но эти тайные ходы наводили на меня ужас. Особенно теперь, когда я осталась совсем одна. Я пошевелилась, в надежде, что сработают лампы, но ничего не произошло. Я беспомощно оглядывалась, пока не увидела тонкую полоску света.