Проданная

Или все было из-за Невия… Я всю дорогу корила себя, не могла простить этот глупый детский жест. Зачем я смотрела в окно? Зачем? Столько предосторожностей — и такой нелепый итог. Мне сказали, что эта сука Полита обвинила управляющего, Огдена. Но мне казалось, что и Невий причастен. В любом случае, он ненавидел меня. Моего ребенка ненавидел еще сильнее. Все они заодно.

Гаар старалась успокоить. Настаивала, что Невий ничего не мог разглядеть на такой высоте. В какие-то мгновения ей даже удавалось, но я тут же снова впадала в отчаяние. Но дело было сделано… Оставалось лишь умолять вселенную. Кажется, скоро я действительно научусь.

Меня поселили в хороших покоях, как госпожу, но от прислуги я отказалась, не хотела видеть чужие лица. Доверяла только Гаар. Господин Варий не настаивал, даже счел разумным. Добавил, что не хочет, чтобы я слонялась по дому. Я и сама не хотела, чтобы меня видели лишние люди. Мне вполне хватало просторных комнат и выхода в маленький закрытый садик с фонтаном.

Еще Варий велел переодеться, чтобы я во всем походила на имперку. Сказал, так будет меньше слухов. Мне принесли два струящихся цветных платья и тончайшую розовую шаль, которая привела нас с Гаар в неописуемый восторг. Почти прозрачная, похожая на ласковое мягкое облако. Невероятная имперская вещь. Мне казалось, что такие непременно носят высокородные госпожи. На Белом Ациане мы даже не видели подобного. Мы с Гаар носили шаль по очереди, пока никто не видит.

Но отныне моей обязанностью стало составлять вечером компанию господину Варию в его покоях за неизменным кофе. Отвечать на вопросы, порой весьма неприятные, соглашаться и улыбаться. И уже неделю я исправно отбывала эту повинность. Казалось, он пил кофе постоянно, не переставая. Пил кофе и бесконечно ел капанги. Даже когда Варий расхаживал по дому, за ним всегда следовала рабыня с летучей тележкой, на которой неизменно стоял поднос, накрытый колпаком из жидкого стекла. А под колпаком — кофе и капанги. Мама всегда говорила, что у стариков свои причуды, к которым надо относиться с пониманием и уважением к возрасту. Она была права, но сейчас резкий запах кофе приносил мне особые мучения. Если бы не капанги — я бы не выдержала. Но меня все равно то и дело кидало в жар.

Стало невыносимо душно. Я поерзала на стуле, теребя пальцами края невесомой шали. Я бы ни за что ее не снимала, чтобы покрасоваться в этом розовом облаке подольше, но просто прела, будто меня обернули целлофаном и выставили на жаркое солнце.

— Господин Варий… — мне было неловко отвлекать его такой глупостью. — Вы позволите мне снять шаль? Очень жарко.

— Конечно, ты можешь снять шаль.

— Благодарю, господин.

Я потянула за край, ткань соскользнула мне на колени, и теперь казалось, что на них лежит грелка.