Продана в жены

Я села на переднее сиденье. Так высоко! В пикапе я была впервые, не считая случая, когда Кирилл меня похитил.

Зверь медленно обошел машину и сел за руль.

Пикап вывернул на дорогу, ведущую в город. По обе стороны — рыжие холмы и поля с пожухшей травой. В зеркале было видно, как доберманы, свесив языки, по очереди высовывают головы из окна. В салон влетел пряный и холодный осенний ветер. На такой скорости он стал еще холоднее, вспушил мне волосы. Выдувал сомнения из головы и слезы из сердца.

За поворотом открылся вид на город.

Шпили делового центра и небоскребы терялись в утренней туманной дымке.

Я немного беспокоилась за Кирилла: слишком рано он приступил к активной жизни после ранения. Он выглядел уверенно. Смотрел на горизонт неподвижными глазами. Рассвет — а может, болезнь, съели часть красок с его лица. Кожа побледнела. Но все равно светлые глаза на фоне загорелой кожи казались чужими и странными. Словно их кто-то протер ластиком или ножом процарапал… На волосах у него так и осталась кровь. Зверя это не беспокоило. Даже если полиция его остановит…

Но, думаю, его машину отлично знают в городе. Никто его не остановит.

В деловой центр мы не стали въезжать. Свернули вправо.

Дорога стала проселочной, по обе стороны машины появился типичный сельский ландшафт. Кладбище было за селом. Чем ближе мы подъезжали, тем больше холода я ощущала в животе. Это страх. Я не представляла какой будет моя реакция, когда окажусь перед скромным маминым памятником.

Проехали село, украшенное к осенней ярмарки, развалы ярких тыкв, и остановились перед воротами. Мама не отсюда. Просто я не смогла похоронить ее в городе: денег не хватило.

Я вышла робко, неуверенно осмотрела плетень, окружавший кладбище.

Боялась, случится истерика, но… Все было тихо, спокойно, и навевало, ровную грусть, скорбь и умиротворение. Не больше.

— Помнишь, куда идти? — Зверь вытянул из вазы, стоящей у ног деревенского мужика, две розовые гвоздики. Заплатить даже не подумал. Но побледневший мужик не возражал.

Оставив собак запертыми в машине, мы направились между могилами.

Я надеялась, вспомню сразу, где похоронена мама, как только окажусь там. Но сейчас воспоминания были, как во сне, нечеткими и смазанными. Я вообще не узнавала место.

— Надо искать среди свежих могил.

Будь я одна, точно бы растерялась, но Зверь уверенно повел меня к той части кладбища, где еще хоронили. Я бы не догадалась, наверное. И через несколько минут я нашла простой деревянный памятник без фото.

Могила выглядела бедной и покинутой.

Не знаю, что я чувствовала, глядя на потемневшее дерево с вырезанным именем и годами жизни. День похорон и сегодняшний — первый день, когда я ее посетила, были такими разными, что это меня оглушило. В тот день в голове был туман, я не соображала.