7
0Постепенно ширившаяся его ухмылка, торжествующая складка мясистых губ, растянутых больше, чем это приличествует обычной улыбке, как и направление взгляда, сказали мне, что он меня поймал. Он видел.
- Вот так сюрприз, мистер Марч! Чертовская неожиданность! Вы пожаловали к моему родственнику?
- А кто ваш родственник?
- Что он ваш родственник.
У меня не хватило бы смелости и фантазии предположить в этом человеке, в этом Вайнтраубе, недостаток сладостного желания мне отомстить, и я не удивился, когда он, набычившись, обратив ко мне свое красивое мясистое лицо, в высшей степени самодовольно обронил:
- У меня еще и другие родственники имеются.
Мне очень хотелось ударить его - ведь после этих слов мне вряд ли бы представился случай, - но сделать этого я не мог, поскольку руки мои были заняты Мими.
Возможно, запах крови и вид разверстой раны, вдруг представшей передо мной, и были обманом чувств, вызванным нервным напряжением и яростью, но важно было не это, а результат, весь ужас которого я моментально ощутил.
- Посторонитесь-ка, - только и вымолвил я. Доставить Мими домой и уложить в постель - эта задача заслоняла сейчас все прочее.
- Он вовсе не мой любовник, - сказала Мими, повернувшись к Келли. - Просто помогает выпутаться из беды.
- Понятно, - процедил Келли.
- Ах ты, скотина вонючая! - Слабость не позволила Мими вложить в эти слова весь охвативший ее гнев.
Сотрясаемый не меньшей дрожью, я дотащил ее до машины и поспешно тронулся с места.
- Прости, голубчик, я, кажется, здорово тебя подвела. Кто это?
- Один парень… ничтожество, на него и внимания-то не обращают. Не волнуйся, Мими. Как ты? Все в порядке?
- Он был очень груб со мной, - сказала она.
- Но теперь-то все кончено?
- Ребенка больше нет, если ты это имеешь в виду.
Дорога была очищена от снега, и я быстро одолевал бесконечные отрезки гладкой черноты, перемежаемые туннелями, освещаемыми огнями по сторонам, сливавшимися в сплошную полосу, словно в церкви, когда ворвавшийся ветер вдруг задувает свечи. Только здесь в роли ветра выступала скорость.
Добравшись до дома, я втащил ее наверх, одолев четыре лестничных пролета, уложил и, укрыв одеялом, кинулся обратно вниз - к мисс Оуэне за льдом, который она мне не дала.
- Что? - рявкнул я. - И это в середине зимы?
- Вот пойди на улицу и сам наколи, - отвечала она. - А наш из холодильной камеры, и чтобы сделать его, знаешь, сколько электричества уходит!
Я не стал орать и ругаться, ведь у старой девы и своих забот хватало, а я ворвался к ней как бешеный, не думая, какое впечатление произвожу. Опомнившись, я стал ее уговаривать, призвав на помощь весь запас своего обаяния. В тот момент, правда, у меня его оставалось не много - так дрожало и трепетало все внутри.
