2
0Тем временем в горницу входили и рассаживались один за другим Клим, Кароль и Казимир.
– Что скажешь, раб божий Корнилий? – обратился я к Михальскому.
– Англичанин сей остановился у некоего дворянина Пущина, – отвечал он, устраиваясь на лавке подле печи. – У него двор в Занеглиньи почти не пострадал.
– А что за дворянин?
– Да так, из тульских боярских детей, – отозвался Аникита, хорошо разбиравшийся в хитросплетениях русской знати. – Непонятно, правда, откуда у него двор на Москве взялся.
– Что еще расскажешь?
– Казаки что-то замышляют, шляются кругом толпами и с оружием. Трубецкой им пиры, почитай, каждый день устраивает. Да только…
– Да я толком сам не понял, но смеются они над князем Дмитрий Тимофеевичем втихомолку, а он этого и не видит.
– То, что казаки уже решили, кого в цари кричать будут, и это не Трубецкой. А вот кто это, простите, мой герцог, я не ведаю.
– Кстати, а где Анисим?
– Да со мною был, – удивился Вельяминов, – отстал где-то.
– Где, где, – хмыкнул Клим, – к Авдотье, поди, наладился заглянуть, а там кто его разберет, кто кого к тыну прижал да не пускает.
Когда я немного удивленно уставился на Рюмина, присутствующие довольно заржали.
– Ну, а чего, – продолжал он, – Анисим, считай, вдовый, Дунька тоже. Ты вон к их семейству благоволишь да дочек ее балуешь.
Тут дверь отворилась, и показался сам стрелецкий сотник. Его приход был встречен новым взрывом хохота, но Анисим, не обращая внимания на смеющихся, почти подбежал ко мне и торопливо зашептал:
– Герцог-батюшка, казак какой-то тебя спрашивает, сказывает – вести важные.
– Да кто же его разберет, молодой совсем, а так казак и казак.
– Веди, послушаем, что скажет.
В вошедшем в горницу молодом казаке я с удивлением признал Мишку-татарчонка, джуру старого казака Лукьяна, с которым мы познакомились, едва вошли в Москву.
– Здравствуй, джура, чего расскажешь хорошего? – обратился я к нему.
– Здрав буди, князь, да только я не джура теперь, а казак, – отвечал мне парень с достоинством, не забыв, впрочем, поклониться.
– Ну что же, поздравляю, а теперь сказывай, зачем пожаловал.
– Меня послал дядька Лукьян, – пояснил казачий посланник, – велел сказать тебе, чтобы ты уходил, ибо не хочет он, чтобы тебя убили.
– О как! А за что же меня убивать?
– Казаки недовольны тем, что бояре на соборе верх взяли и хотят звать иноземца на царство, а потому сегодня ночью пойдут на двор к митрополиту Ионе и потребуют, чтобы он и бояре сказали, кто царем будет!
– А Трубецкого с Пожарским ваши казаки не боятся? – воскликнул возбужденно Аникита.
– Пока одни казаки пойдут к митрополиту, другие окружат дворы Трубецкого и Пожарского и никуда их не выпустят, а самый большой отряд тем временем встанет под твоим острогом, князь.
