3
0– Кароль, дружище, тебе не кажется, что там кое-чего не хватает?
Озадаченно похлопав глазами, Лелик со скрипом пошевелил извилинами и, наконец сообразив, приказал:
– Поднять мекленбургский штандарт!
– Вот так-то, парень! И запомни: куда бы мы ни пошли, мое знамя со мной. Я в доме – стало быть, оно на доме. Я на коне – стало быть, знаменосец подле.
Откуда-то из-за угла появились Клим с Аникитой. Физиономии их были помяты еще больше, чем у фон Гершова, но стояли они ровно и держались браво. Оглядев наши сборы, Вельяминов сунул два пальца в рот и, свистнув как Соловей-разбойник, заорал:
– Эй, рейтарство, на конь!
Его подчиненные, уже снаряженные, тут же вывели своих коней и присоединились к нам.
– Эва как! – удивился я. – Держу пари, что вы только что продрали глаза! Как вы успели?
– Как-как, – пробурчал Рюмин, – а то непонятно, мой герцог, что вам дома не усидеть в такой день. Вот и приказали нашим быть готовыми.
– Отлично, а где Анисим, он вчера выпил как бы не больше всех нас – спит, поди?
– Анисим со стрельцами уже должен быть у Боровицких ворот. Не удивляйтесь, ваше высочество, этот чертов сотник обладает завидным достоинством – он совершенно не знает, что такое похмелье!
– Действительно мерзавец! Ладно, ты приготовил то, о чем мы говорили?
– Разумеется, ваше высочество!
Скоро наш отряд в полном порядке стоял под стенами кремля подле Боровицкой башни, где полковник Струсь обещал выпустить русских из кремля. Вожди ополчения, опасаясь какой-либо каверзы от поляков, приняли все необходимые меры предосторожности. К воротам заранее были подтянут так называемый гуляй-город и несколько пушек. Гуляй-город представлял собой деревянные щиты на колесах выше человеческого роста, с проделанными в них бойницами для стрельбы. Между собой щиты были скреплены цепями, а за ними заняли позицию стрельцы во главе с Анисимом. Отборные дворянские и казачьи сотни также стояли рядом, готовые в случае необходимости вступить в бой. Рядом с ними встали и мы, развернув мекленбургский штандарт. Когда мой регимент занял свое место, мы с Вельяминовым в сопровождении фон Гершова и Михальского отправились к воеводам. Они, как выяснилось, уже были в основном в курсе наших подвигов в Устюжне и особенно в Вологде, но восприняли эту весть по-разному. Пожарский с Мининым были довольны, что нам удалось предотвратить разорение Вологды. Трубецкой, от которого сбежала часть казаков, участвовавших в этом набеге, очевидно, тоже. А вот князья Куракин и Бутурлин смотрели почему-то кисло. Прочие и вовсе старательно делали вид, что ничего примечательного не произошло и их никак не касается.
– Вовремя ты вернулся, князь, – сказал мне негромко князь Дмитрий Михайлович.
