6
0Вологодский епископ недоуменно посмотрел на меня, явно удивленный моим ответом.
– Ты столь знатен, что король отдал тебе свою сестру?
– Я князь Священной Римской империи.
– Ты князь и называешь себя наемником?
– Ваши князья, служившие вашему царю, называли себя его холопами. На мой взгляд, наемник ничем не хуже холопа.
– Почему ты сражаешься за нас?
– Король Сигизмунд враг мне и королю Густаву Адольфу. Враг моего врага – мне друг.
– Ты удержишь Вологду?
– Да, но мне нужна ваша помощь.
– Ваше преосвященство, мои люди устали. Им нужен отдых. Я видел у вас довольно много монахов, пошлите их на стены, чтобы мои люди могли отдохнуть.
– Монахи не ратники.
– По тем, что охраняют ваш двор, этого не скажешь. Впрочем, им не надо сражаться, они должны поднять тревогу, если враги пойдут на приступ. Этого будет довольно, хотя если в случае приступа они нам помогут, я не стану возражать.
– Монахам нельзя проливать кровь.
– Зато им можно кидать камни вниз со стены, а если этот камень упадет на чью-то нечестивую голову, так на то божья воля.
– Хорошо, я пошлю послушников и иноков на стены.
Я поклонился епископу и, дернув за рукав впавшего в прострацию Вельяминова, вышел вон. Тот какое-то время шел за мной, как замороженный, и лишь во дворе стряхнул с себя оцепенение.
– Что с тобой, Аникита?
– Ух, как глянул на меня преосвященный, так точно язык отнялся, стою, себя не помню. Чего было-то?
– Благословил он нас на подвиг ратный, да обещал монахов дать на подмогу.
– Монахов? Эва как, ангельский же чин.
– Ага, особенно вон тот мордатый, с бердышом, серафим просто.
Вскоре к нам присоединился отец Мелентий, которому преосвященный и поручил руководить посланной нам на помощь монастырской братией. Вооруженные монахи и послушники шли за ним толпой и вскоре стали занимать места на стенах и башнях, заменяя собой наших ратников, драбантов и казаков.
Ночь прошла спокойно, и ранним утром я, посвежевший и отдохнувший, вновь поднялся на стену.
– Доброе утро, батюшка, – поприветствовал я отца Мелентия, – как прошла ночь, не заснули ваши подчиненные?
– И вам того же, сын мой, – отвечал он мне, – наши монахи привычны к ночным бдениям, так что ваши намеки совершенно излишни.
– Ну и славно, а что неприятель?
– Ночью шумели, будто на ярмарке, а к утру немного угомонились.
– К стенам не подступали?
Город постепенно просыпался, наполняя своим шумом окрестности. Где-то рядом резали овцу, чтобы приготовить пищу для ратных. С другой стороны доили корову, уцелевшую во вчерашнем переполохе. Слышался стук топоров и звон молота по наковальне, по улицам галдя бегали любопытные мальчишки, того и гляди рискуя попасть под копыта наших коней.
