6
0– Сделаю, княже! Только вот он родом выше меня…
– Господи, дай мне сил, враг у ворот, а ты про местничество вспомнил!
– А куда же деваться, порядок у нас такой.
– Значит, так, пока князь-воевода не проспался, я тут самый знатный и родовитый, а если кто хлебало откроет, я ему его лично свинцом залью!
– Теперь вы, отец Мелентий, отправляйтесь к епископу…
– Преосвященному Сильвестру.
– Вы знакомы? Замечательно! Отправляйтесь к преосвященному Сильвестру и попросите помощи. Пусть помогут разместить людей, оставшихся без крова, и заодно пусть молятся о нас, грешных.
Монах понятливо кивнул и направился к епископскому двору. Что-то подсказывало мне, что примут его там без проволочки. Наконец, оглядев собравшихся, я понял, что надо сказать людям, и поднял руку.
– Слушайте меня, жители Вологды! Ваши воеводы едва город не пропили, но господь не попустил случиться злодеянию и послал меня и воеводу Вельяминова. Мы не раз с ним переведывались и с казаками, и с ляхами, и биты ни разу не бывали! Врагов немного, отобьем первый приступ – они сами уйдут. Но надо отбить, а потому, если кто может оружие в руках держать, то идите к воеводе – он вас расставит по стенам.
Враги были уже под городскими стенами, когда мы, наведя минимальный порядок, приготовились к обороне. У казаков не было в руках лестниц, и это внушало определенный оптимизм, однако изготовить их в неразоренном посаде – дело нехитрое.
– Аникита Иванович, а тебе не кажется, что казаков как-то много для беглецов от Трубецкого? – спросил я Вельяминова.
– Бунчуки, – проронил стоящий рядом Казимир.
– Что бунчуки? – не понял я.
– У них бунчуки, – пояснил литвин, – это запорожцы, скорее всего, отстали от гетмана, когда его в Москве побили.
Впрочем, и без бунчуков стало понятно, что большинство подступивших к стенам Вологды казаков составляют чубатые и усатые запорожцы. Одни из них, красуясь, гарцевали перед стенами, другие рассыпались по посаду в надежде разжиться добром, которое не успели вывезти бежавшие горожане. Кое-где появились дымки – предвестники будущего пожара.
– Драться, если полезут. Но они не воевать, а грабить пришли, так что если один приступ выстоим – другого не будет.
После изнурительной скачки и боя в предместьях наши ратники устали, однако до конца полагаться на местных было нельзя, и мы, пока не стемнело, стояли на стенах вместе с местными жителями, наблюдая, как огонь пожирает их дома. Наконец нашим неприятелям самим стало некомфортно посреди пожара, и они отошли. Как раз в это время меня нашел на стене высокий аскетичного вида монах и пригласил зайти к епископу на разговор.
