4
0– Преклони колено, герцог Мекленбург-Стрелицкий!
Я послушно склоняюсь, и на мою голову ложится корона, привезенная посланцами.
Елки-палки! Сбылась мечта идиота! В голове неожиданно мелькает мысль: а не стал ли я сейчас вассалом шведского короля? Впрочем, додумать ее не получается, потому что принц Густав оглушительно кричит:
– Да здравствует герцог Мекленбургский! И придворные дружно за ним подхватывают:
– Да здравствует герцог!
Подождав, пока возгласы стихнут, отвечаю:
– Да здравствует король! – и изображаю почтительный поклон в сторону Карла.
Его величество определенно доволен. Милостиво кивнув, он вновь делает знак камергеру, и тот продолжает:
– В ознаменование данного счастливого события и за многие услуги, оказанные им шведской короне, награждаем любезного нашему сердцу герцога Мекленбургского чином полковника нашей гвардии и жалуем ему десять тысяч риксдалеров на обзаведение, а также мызу Алатскиви с замком в Эстляндии.
Меня со всех сторон поздравляют, я благодарю и, улыбаясь, бочком-бочком ретируюсь в сторону. Густав Адольф довольно улыбается мне.
– О, Густав, я даже мечтать о таком не смел!
– Вот видишь, ты уже герцог, а я все еще принц.
– Не завидуй, дружище, у тебя корона не хуже.
Я снимаю корону и подаю ее принцу. Он внимательно рассматривает ее и возвращает. Я тоже раньше никогда ее не видел, поэтому мне интересно. Корона явно не золотая, очевидно позолоченное серебро. Восемь больших листовидных зубцов, между ними зубцы поменьше, украшенные жемчужинами. Ни перекладин, ни крестов, как на короне короля Карла, нет. Ну что же, корона как корона, будем носить.
В этот день произошло еще два интересных события. Во-первых, вернулась «Благочестивая Марта». Кароль и Ян блестяще выполнили все мои поручения: распродали железо, закупили на вырученные деньги зерно, завербовали четыре десятка молодых парней мне на службу. Посетили Щецин и Дарлов, привезли письма. Во-вторых, королева Кристина пригласила меня вечером в свои покои на беседу. Кроме нее я застал там Мекленбургского посланника камергера фон Радлова. Разговор предстоял явно о делах в герцогстве, и начала его королева.
– Милый Иоганн Альбрехт, как ты себя чувствуешь в новом качестве?
– Сказать по правде, ваше величество, еще никак. Тяжесть короны, конечно, приятно чувствуется на голове, но карманы мои по-прежнему пусты. Мекленбургские родственники явно забыли приложить к ней положенное мне содержание.
– Так уж и пусты, ваша светлость? Король Карл был весьма щедр к вам, – вступил в разговор фон Радлов.
– Его величество умеет ценить верную службу. Однако его щедрость не отменяет обязательств моих дорогих кузенов.
– Вижу, люди, описывающие вашу хватку, нисколько не преувеличили, – усмехнулся камергер.
