Престидижитатор Сталина

А оставшиеся чуть более трех тысяч бурских семей забились под плинтус и больше не выступали…

Я вообще мог гордиться тем, что пресловутый «колониальный раздел Африки» не состоялся. Назначенный генерал-губернатором всей Южной Африки Николай Николаевич — младший сын Николая Павловича — собрал очень неплохую команду, которая всерьез приступила к изучению Африки — и уже в семидесятом году долина Конго была неплохо освоена. Понятно, что кроме русских исследователей туда вообще никого не пускали, а с туземцами получалось быстро (и недорого) договариваться о вхождении в подданство русского царя. Например, территория будущей Замбии присоединилась к Русской Южной Африке после того, как тамошнему зулусскому королю всего лишь выстроили трехэтажный дворец…

Но больше всего я гордился успехами младшего сына. Поначалу я сильно сожалел, что он так и не стал железнодорожником: наслушавшись моих рассказов, он бросился физику изучать. Ну, изучил — и ранней весной восемьдесят пятого неподалеку от Нижнего Новгорода заработал первый реактор на тяжелой воде. Правда, чтобы он заработал, пришлось вообще-то ДнепроГЭС запускать для получения тяжелой воды — но оно того стоило. Правда, пока об этом знали лишь двое: Андрей и я. А как как эту станцию назвать… Мы с Андреем, который тоже приехал «порадоваться за старшего брата», уже два месяца как спорили, и Алешка предложил тривиальное решение наших разногласий. Мы просто бросили игральный кубик, и у кого меньше выпало — тот и проиграл. Правда я высказался в том плане, что раз я проиграл, то мне в утешение должны отдать право самому станцию назвать — однако эта идея поддержки среди сыновей не нашла…

Однако засиделся я в парке, наверное бензин уже привезли. Я поднялся со скамейки и увидел, что за ней сидит мелкий мальчуган. И плачет, но не рыдает, а молча слезы льет.

— Что случилось, по какому поводу рыдания?

— Я не плачу, мужчины не плачут, — ответил он и зарыдал уже по-настоящему.

— И правильно, нечего мужчинам плакать. Хочешь, фокус покажу? — предложил я, чтобы отвлечь мальчонку от рыданий. — Ты знаешь, что это? — я показал ему кубик, который, проиграв спор с сыном, машинально сунул в карман.

— Правильно, а на кости число точек на всех сторонах разное. Вот, смотри, тут одна, а тут, на противоположной стороне, две.

— И то. Тут одна, а тут две, правильно?

— А теперь смотри внимательно, я тебя обманывать буду: тут одна точка, а на другой стороне сколько?

Я аккуратно, очень медленно повернул кубик:

Мальчонка плакать перестал и смотрел на меня широко открытыми от удивления глазами.

— Да, а чего ты плакал-то? Упал и ударился больно?

— Нет, я штаны порвал когда через забор лез, а мне их мать только вчера купила.

— Ругаться будет? Или выпорет?

— Нет, она плакать будет.