Престидижитатор Сталина

И не только подписями, ты осознаешь это?

— Я постараюсь… осознать. А там — как уж получится.

— Я тебе говорил уже, что ты наглец? Ах да… иди, на свадьбе встретимся.

Все же восемьдесят пять лет — это совсем не восемнадцать. Однако когда есть чем заняться, то мысли о старости куда-то уходят, просто шило в задницу как-то почувствительнее колет. Так что я, отметив юбилей в кругу семьи, уже через неделю оказался в небольшом южном городишке, возле которого как раз начал работать новый рудник, на котором добывался ценнейший марганец. То есть рудник все же довольно далеко от городка располагался, но внук мой, Владимир Алексеевич, сказал, что в этом городке есть небольшой ресторанчик, в котором имеет смысл пообедать хотя бы раз в жизни. Сам он сюда с рудника мотался чуть ли не каждый рабочий день, а мать его (которая до сих пор называла Алёну не иначе, как «тетя-бяка» — или, скорее, тетя Бяка — помня очень болезненные уколы пенициллина в задницу, и которая её же буквально боготворила) вообще дом себе в городке выстроила. Не навсегда, на пару лет, пока Вовка не наладит работу рудника — но царская дочь может себе и такой каприз позволить.

Ну не знаю, Алёна вкуснее все же готовила, однако обед меня сильно не разочаровал. Вдобавок в городке уже два года как заработал аэропорт, так что и домой вернуться проблемой не будет. Но оказалось, что на аэродроме кончился высокооктановый авиационный бензин и привезти его должны не раньше полудня, так что я решил просто погулять по красивому городку.

Погулял немножко по незнакомым улицам, сел на лавочку в миниатюрном парке, засаженном китайской глицинией и задумался «о вечном». Не в том смысле, а про то, что успел сделать и что еще сделать было бы неплохо. А натворить полезного для Державы я все же довольно много успел…

В шестьдесят первом году, точно по расписанию, началась в США война между Севером и Югом. А я — вопреки желанию тогдашнего министра иностранных дел — решил поддержать южан. И поддержал, причем так, что война уже зимой шестьдесят второго года закончилась, в результате чего там появилось две страны. То есть из США получилось две страны, а Россия там изрядно землями приросла: Дакоту целиком мы присоединили, Небраску и Канзас, а так же «индейские территории», на которых впоследствии образовался штат Оклахома. Не удержался я, так что «хлеборобы Оклахомщины» стали суровой действительностью.

Ну а с учетом того, что Техас еще раньше «приассоциировался» к России, янки стало жить довольно грустно — но лично мне их вообще не жалко было. Ведь, что бы ни говорили «историки», война эта была вообще не про рабство, на Севере рабов было чуть ли не больше чем на Юге, вдобавок именно на Юге рабов уже начали массово освобождать, поскольку держать их стало невыгодно.