Престидижитатор Сталина

А так как трассы дорог отдавались «на усмотрение г-на Павлова», то изгадить участки несговорчивых помещиков труда не составляло…

Окидывая мысленным взором всё, что мне предстояло сделать, я все сильнее приходил к убеждению, что хрен я все это сделать успею. В смысле, в одиночку точно сделать не успею и десяти процентов задуманного — но если нанять много разных людей, способных некоторые части задуманного сделать без моего постоянного вмешательства, то шанс «всё успеть», появлялся. Вот только в реальной жизни таких людей, да еще и готовых впрячься в не совсем понятную им работу, было что-то маловато — и до меня дошло, наконец, что в ряде случаев (то есть примерно в девяноста процентах случаев) нужных людей проще самому вырастить. Что тоже дело малореальное, так как всех их обучить тому, что я знал (и тем более тому, о чем я даже не догадывался), у меня не получится. Лично не получится.

В результате всех моих раздумий пришлось мне слегка подкорректировать учебную программу Чернинского педагогического училища. Почему именно его — было понятно (мне понятно): учебные программы всех учебных заведений государственных (а так же частных гимназий) определялись государством. А исключениями были лишь частные (или муниципальные, что в моем случае было одним и тем же) училища сельскохозяйственные и ремесленные, и те, в которых готовили учителей для таких училищ. Понятно, что обучать инженеров в сельской школе было несколько… оригинально, а вот в педучилище — почему бы и нет?

Для организованной в Черни при училище кафедры химии я пригласил на работу талантливого, как мне сказали, выпускника Казанского университета. Что само по себе было тем еще квестом: юный химик мечтал о покорении мировых научных вершин и единственное, чем я смог его соблазнить, была предложенная зарплата. Посулы организовать лабораторию и обеспечить ее любыми нужными Николаю Николаевичу приборами на этого гениального ученого практически не действовали, но вот двести рубликов в месяц серебром все же вынудили его подписать контракт. Хотя бы на три года — просто человек ученый в бюрократической казуистике слабо разбирался и пункты, превращающие его в моего вассала минимум лет на десять, он не распознал.

Поначалу не распознал, а спустя месяц после того, как он к работе приступил, ему стало на эти пункты вообще начхать. Он-то думал, что поедет в заграницу и там наберется самых современных химических знаний — и внезапно понял, что совсем еще дети, лет восемнадцати-двадцати, работающие в небольшой лаборатории при уездном педучилище, в химии разбираются куда как больше, чем самые знаменитые европейские «светила».