Престидижитатор Сталина

Ну они сами и вырубали, благо с топорами да пилами у них проблем не было. А весной у них не стало проблем с лопатами и грабарками, так что как только сошел снег, стройка закипела.

Ну а я приступил к строительству дороги от Кривого Рога до Луганска. С ней вообще все просто вышло, потому что Николай подписал соответствующий указ. То есть он просто не понял, что подписывает, ну а я не стал царю пальцем тыкать в ошибку. Тем более, что лично эту «ошибку» в текст указа и вставил.

Бенкендрофу я честно сказал, что для постройки такой большой дороги потребуется еще и несколько дорог поменьше выстроить: щебенку подвезти к трассе, шпалы те же, да много чего понадобиться может тяжелого. И Николай издал указ о том, что «земли, необходимые для прокладывания железных дорог, подлежат принудительному выкупу без права обжалования таковых сделок со стороны прежних землевладельцев». То есть — любых железных дорог, которые я буду строить…

Дорога от Липецка до Луганска уже была проложена, и по ней со страшной силой возили уголь на Липецкий завод. Страшность силы заключалась в том, что паровозик мощностью в восемьдесят лошадок мог с заметной невооруженным глазом скоростью тянуть пяток вагонов с полусотней тонн груза. Так как Липецку хватало (пока хватало) сотни тонн угля в сутки, а поезд из конца в конец успевал пробежать часов за двадцать, на этой линии у меня работало пять паровозов (один, «скорый», с тремя пассажирскими вагонами, за сутки успевал даже обернуться) — и этого всем было достаточно. Причем хватало и Липецку, и Луганску — в который из Липецка возили относительно приличную руду, так как луганская была отвратительная. И все были счастливы — вот только для постройки дороги из Петербурга в Москву потребовалось стали куда как больше, чем могли эти заводы сварить.

Много стали — это очень много руды, а липецкие шахты и так уже выдавали максимум возможного — так что без криворожской руды весь проект мог накрыться медным тазом. То есть эта дорога была жизненно необходима для постройки дороги из Москвы в Петербург. Но и этого было недостаточно: чтобы рельсы на межстоличной дороге по прочности превосходили пластилин, к железной руде нужно было добавить и марганцевую, так что дорогу нужно было пустить еще и мимо Никополя. Но и это было несложно и даже не очень дорого: так как в указе отдельно оговаривался размер землеотвода в «полтораста саженей для основных путей и сто саженей для вспомогательных дорог», то большинству «встречных» помещиков было проще со мной договориться и за вменяемые деньги поместье целиком продать нежели думать, как из одной половинки оставшегося в собственности поместья в другую перебираться.