Сиделка

К моему пациенту потихоньку возвращается магия, а это значит, что он уверенно идет на поправку и скоро от его ран не останется и следа.

— Кто тебя расстроил? — неожиданно спросил Горн. Горлышко графина звякнуло о стакан.

— С чего вы взяли, что я расстроена?

— Хочешь сказать, я ошибаюсь?

Горн повернулся в мою сторону и напряженно замер. А потом отпил пару глотков и отправил графин со стаканом обратно на стол.

— Что вы, милорд, вы не можете ошибаться, — серьезно заявила в ответ.

— Иронизируешь? Ладно. Подай мне пепельницу, — небрежно приказал Горн.

Я молча сделала то, что он просил. Похоже, на долгое колдовство его сил не хватало.

— И все-таки ты не ответила.

Граф стряхнул пепел. Невесомые хлопья осели на черном камне серым снегом. Холодным и неживым. В памяти забрезжило похожее воспоминание.

— Кэтрин?

— Никто меня не расстроил, вам показалось, милорд, — ответила любопытному пациенту.

Какая ему разница? Сам откровенничать не хочет, а меня все время пытается подловить. Не выйдет. Не люблю, когда кто-то лезет мне в душу.

— Значит, не хочешь говорить, — задумчиво заметил граф.

Он глубоко затянулся и снова стряхнул столбик пепла. Я попыталась понять, что же мне это напоминает, но память упорно молчала.

— Вам пора принимать лекарства, милорд.

Я решила не реагировать на замечание Горна.

— Я хочу, чтобы ты сняла эту повязку, — неожиданно заявил граф, коснувшись бинтов, закрывающих глаза.

— Рано. Я же говорила, что сделать это можно будет дня через два.

— Ты будешь со мной спорить? — в голосе Горна послышалось насмешливое удивление.

— Именно так, милорд.

Я спокойно посмотрела на своего упрямого пациента.

— Уволю, — тихо сказал граф, но прозвучало это гораздо убедительнее, чем его недавние громкие угрозы.

— Не получится, милорд, — философски вздохнула в ответ. — Меня нанял лорд Каллеман, и только он может дать мне расчет.

— Опять споришь? — хмыкнул граф. — Ты очень упряма и своенравна, Кэтрин.

— Да, мне говорили об этом, милорд.

— Сними повязку.

— Нет.

— Рес!

Граф замолчал и напряженно замер. Я понимала его стремление избавиться от неприятных ограничителей. Отеки потихоньку сошли, раны на лице затянулись, и Горну очень хотелось открыть глаза и почувствовать себя нормальным человеком. Но я пока опасалась предоставить ему эту свободу.

— Если вы отложите сигарету, я смогу дать вам лекарство, — негромко сказала я.

Горн сделал еще пару затяжек и смял окурок.

— Давай, — неохотно согласился он.

Победа осталась за мной.

Я налила отвар в кружку и подала ее графу.

— Опять эта гадость, — пробормотал он.

— Пейте, милорд.

Граф сделал несколько глотков и скривился. Да, горько, я знаю. Но можно и потерпеть. В последнее время мне все труднее заставить Горна пить лекарства.