Сиделка

Разгладив пахнущую типографской краской страницу, я отошла к настенной лампе и с интересом прочитала верхний заголовок. «Лорд Дальгейм обещает снижение таможенных пошлин!» Ну, это старая песня. Обещать — не значит понизить. Так, что тут еще? «Королевский двор переезжает в резиденцию Аутцлир». М-да. Очень важная новость. У Вильгельма десять резиденций, и он весь год кочует по ним вместе со всем своим двором. «Болезнь герцога Бравенского прогрессирует». Ну да, как же… Если там что-то и прогрессирует, так это старость и маразм. Шутка ли — древнему магу почти пятьсот! И это при том, что волшебники доживают максимум до трехсот. С разворота на меня смотрел высохший старик с высокомерным взглядом прозрачных глаз и с презрительной улыбкой на тонких бескровных губах. «Секретарь Его светлости, лорд Арнольд Штолле поделился с нами последними сведениями о состоянии здоровья герцога Бравенского». Далее следовал подробный отчет о том, сколько раз милорд поел, кто его навещал, какое вино герцог изволили испить… Обычный газетный треп.

Я перевернула страницу. Так, что там дальше? Взгляд уперся в знакомую фамилию, и я растерянно уставилась на кричащий заголовок. «Лорд Фредерик Горн обручился с леди Кассандрой Морейн — свадьбе века быть!» С магической фотографии на меня застенчиво смотрела прелестная юная леди, а рядом с ней с невозмутимым видом стоял Горн. Красивый, гордый, высокомерный. Впрочем, как и всегда.

Руки дрогнули. Я опустила газету и горько усмехнулась. «Что, Кейт, расслабилась? Дала себе волю? Почувствовала вкус жизни?» Захотелось отшвырнуть листок подальше и громко выругаться.

— Тера Кэтрин! — раздался тихий оклик.

Рес! Мне нужно собраться!

— Тера Кэтрин!

В голосе раненого слышались отголоски боли.

— Иду, Лодвик, — отозвалась я, не поворачиваясь к парню. Глаза предательски защипало.

«Возьми себя в руки, Кейт. Сиятельство не заслуживает твоих слез».

Вскинув голову, через силу улыбнулась. Ничего. Главное, я жива. Все остальное — мелочи. Да, именно так.

— Тера Кэтрин, больно, — жалобно простонал Лодвик, когда я подошла к его койке. — Вот здесь, — он коснулся левой ноги. — Кажется, будто каленым железом пытают.

Эх, парень… Знаю, что больно. Это ведь амла. Она так просто не сдается.

— Потерпи немного, — я взяла с тумбочки стакан и подала его раненому. — Вот, выпей. Через десять минут станет легче.

— А вы посидите со мной?

Светло-карие глаза уставились на меня с мольбой.

— Конечно, посижу, Лодвик.

Я придвинула к кровати стул и села, взяв парнишку за руку. Больной прерывисто вздохнул. Непокорный рыжий вихор встопорщился, и мне захотелось его пригладить. Правда, я не позволила себе подобной сентиментальности.

«Ребенка тебе надо, Кейт, — проворчал внутренний голос.