Посредники

Он улыбнулся, оглядел Моргану с головы до ног и помахал вошедшим девушкам. Моргана направилась прямо в отдел спиртного.

— Видишь, — самодовольно улыбнулась она, через спину показывая на продавца большим пальцем. — Все проще простого.

Ундина промолчала. Она никогда раньше не устраивала вечеринок и не пыталась покупать алкоголь. Если ей хотелось, Триш и Ральф давали ей глотнуть вина или пива, но большого удовольствия она в этом не находила. От выпитого ее клонило в сон, и вечер в гостях она заканчивала, тихонько прикорнув на диване в ожидании, когда ее отвезут домой.

— Пойду возьму вина, — объявила Моргана, направляясь в дальнюю часть магазина.

— Ага, ладно, — отозвалась ей вслед Ундина.

Она слабо разбиралась в вине и поэтому обрадовалась, что Моргана взяла инициативу на себя. Впрочем, при скудости магазинного ассортимента разбираться было почти и не в чем: вино в бутылках или в пакете — вот и вся разница.

Моргана повернулась к подруге и посмотрела на нее в упор.

— Эй, Ундина! — негромко окликнула она. Это пристальное внимание нервировало, тем не менее Ундина улыбнулась.

— Ты всю ночь тут торчать будешь, как школьница какая-нибудь? — Моргана понизила голос до шепота.

 — Или, может, возьмешь несколько бутылок чего-нибудь покрепче?

— Покрепче? — Ундина удивилась. Да и с какой стати эта девчонка ею помыкает? — Что? Ах, да. Конечно.

Она схватила тележку и прошла вдоль уставленного бутылками стеллажа, пытаясь сосредоточиться. Вечеринка была идеей Морганы, но задумка казалась довольно неплохой. Ундине всегда хотелось быть старше своих лет, в душе она чувствовала себя старше и знала, что может нести большую ответственность. Изысканная вечеринка в хорошей компании перед будущим выпускным годом — лучшее средство для поднятия настроения.

Если честно, Ундина чувствовала, что ни дружба с Морганой, ни предполагаемая вечеринка не закроют ту дыру в ее душе, которая разверзлась этим утром с отъездом родителей. Ну почему она не поехала в Чикаго? Почему она так упорно старается избегать сближения с кем бы то ни было — даже со своей семьей, даже с отцом, который привел ее в этот мир? Она знала, что никогда не сможет доверить другим людям правду о себе, которую сама приняла с такой мукой. Например, никогда не расскажет Моргане о том, что чувствует, глядя на свои картины, или о том, как в последнее время стала ощущать потерю связи с реальностью.

Но кому же еще она могла бы поведать это, если не Моргане, которая вроде бы была ее ближайшей подругой?

«Хватит. Умерь свой творческий темперамент, Ундина». — Осматривая стеллажи с рядами светлых и темных бутылок, девушка почти слышала голос своей матери, отчитывающей ее за то, что она слишком долго возится с принятием решения.

«Черт с ним со всем, — подумала Ундина.