0
0Благодаря глазным каплям даже собственное тело она теперь видела иным — не светящимся, но более плотным.
«Ты особенная. Я создала тебя слишком рано».
Значит, дело в ее крови. Что, если ее сила высвобождалась вместе с кровью? Но зачем она нужна Блику?
«Взмах крыльев бабочки… связано… все взаимосвязано…»
Она была… подменышем? При этой мысли ей захотелось потерять сознание. Но сейчас здесь, в кузове увозившей ее машины «скорой помощи»… — кстати, насколько быстро они едут? — впасть в беспамятство означало верную гибель. Изъятия еще одного пакета крови она не перенесет, а умирать ей не хотелось.
Она услышала голос. Темный, сдавленный, но реальный. Лежа в постели под сплетающимися зелеными листьями джунглей в стиле Руссо много недель тому назад, они с тем юношей становились одним целым, сливаясь друг с другом. Теперь он звал ее и просил о помощи.
«Прикрой нас, Ундина».
Прикрыть? Словно в игре?
«Он несет кусочек Новалы в самом себе… все в его роду таковы. Теперь он оказался здесь, между мирами, в так называемой бреши. Если вы встретитесь, он может помочь тебе. Но лишь немногие индукторы могут пройти через брешь…»
— Она почти отключилась, — сказал самый старый и потянул за иглу в ее вене.
— Сколько получилось?
— Еще один. Он сказал, что нужно как минимум четыре.
«То, что я сделала, незаконно. Они уничтожат нас, если узнают».
Ундина приоткрыла один глаз — совсем чуть-чуть, так чтобы они даже не увидели блеска белка. Седой старик вытаскивал иглу из ее предплечья.
«Взмах крыльев бабочки».
Она сжала руку в кулак.
Чья-то рука сдавила ее подбородок.
Ундина сжала кулак сильнее. Она чувствовала холодное жуткое острие у горла и вонь от дыхания резателя.
— Я сказал, отпусти.
Ее лицо закаменело, но кулаков она не разжала.
— Думаю, она в шоке.
Кто-то нагнулся над ней, продолжая говорить, — это был тот, шатен, сообразила она. Должно быть, нож держал другой.
— Не могу вытащить иглу, пока она так сжимает кулаки.
— Развяжи ремни и потряси ее. Она не очнется.
— О блин. Мой кофе. Да этот придурок не умеет водить!
На мгновение нож убрался от шеи — пока резатели менялись местами и принимались отвязывать ремни на ее запястьях. Ундина подождала, пока не почувствовала, что рука свободна.
Она потянулась к своему локтю, выдернула иглу и воткнула ее шатену в глаз. Из глазницы выплеснулась желтая жидкость. Тот, что облился кофе, обернулся на крик, но Ундина уже села, потянулась левой рукой и снова ткнула иглой в лицо неприятеля. В глаз она не попала, но похититель выпустил нож, и тот упал на пол.
