Посредники

Эта пляска трепещущих языков огня означала, что жизнь Джейкоба тает.

Никс слышал собственное тяжелое дыхание, смешанное с рыданиями. Он плакал — о себе и обо всех тех, кого не спас. О Френке Шедвелле, о своей матери, о людях, которых встречал по дороге с Аляски. О девушке из сквота, о парне на «Кольце огня». Никс понял, почему все это время употреблял «пыльцу», что именно с ее помощью пытался подавить — эту зияющую тоску, чувство глубочайшей беспомощности, с которой был вынужден созерцать чужую смерть.

Ему хотелось молиться, но кому? Кто теперь его боги?

Он заставил себя вглядеться в пламя и даже сумел различить сквозь него глаза Джейкоба.

Они были открыты, но взгляд расплывался. Никс шагнул ближе, подняв руку тыльной стороной ладони вперед и мигая от яркого света. Нужно подойти к нему? Дотронуться? Каким образом можно переместить свечение? Думать дальше у Никса времени не было, потому что мужчина уже двинулся в его сторону. Его шаги становились тверже по мере того, как он приближался, свечение изгибалось и колыхалось вокруг, словно расплавленный воск, вытягиваясь по направлению к Никсу. Юноша шагнул ближе, чтобы принять его на себя.

Губы Джейкоба зашевелились.

Никс развел руки, заключая пламя в объятия.

— Мне казалось, я велел тебе держаться подальше отсюда.

Последнее, что Никс увидел, — это кулак Джейкоба, несущийся сквозь огонь. А потом наконец на него обрушилась тьма.

Солнце зашло. Это было первое, о чем подумал Никс, когда открыл глаза: солнце зашло и окрасило желто-зеленую траву под ним в темный, сине-зеленый цвет. Должно быть, он уснул. Все тело ныло от боли, а веки слипались, словно кто-то давил на них.

Где он? Никс попытался пошевелить головой, но легчайшее напряжение мышц причинило такую боль, словно в позвоночник воткнулись бритвенные лезвия. Он что, отрубился? Ему вспомнился Джейкоб, но главным была всепобеждающая усталость.

Никс закрыл глаза, а когда снова открыл, солнце вернулось. Сколько времени он пролежал на земле? Собрав все силы, он поднес руку к глазам и потер веки. Приподнялся на локтях и снова впился взглядом в тени, лежавшие на траве, пытаясь понять, который сейчас час.

Голова кружилась, спина ныла, а ног он не чувствовал вообще.

Где-то позади него раздался голос Джейкоба и нарушил печать временной амнезии. Никс вспомнил: он привез Нив домой и попытался оттянуть пламя от ее отца. Потом мужик врезал ему. Последнее, что помнил Никс, — это Джейкоб, надвигающийся на него со сжатыми кулаками.

Ник дотронулся до лица. Кровь, еще теплая, скопилась у него под носом, правый глаз болел и распух.

Значит, он может чувствовать боль.