0
0Хотелось так, что от желания даже во сне сводило челюсти, и черное пламя сжигало низ живота. В помрачении Лиза готова была отдаться любому из демонов, обольщавших ее обещанием «невиданного счастья». Однако где-то в глубине ухнувшего в сонный морок сознания Лиза помнила о достоинстве и чести и сопротивлялась, как могла, инкубам и суккубам, совращавшим и искушавшим ее каждый на свой манер. Ее то окатывала волна недвусмысленных ощущений, то перед ее взором возникали картины соблазнительных в своей реальности соитий, то запах мужчины заставлял кипеть кровь.
«Запах мужчины… Почему бы и нет?»
Жаркий, пропитанный запахом духов и пота воздух. Танцпол, натертый воском паркет… Короткий подол платья «в облипку», свинг и шимми… Чарльстон и фокстрот, черный джаз… Ударившее в голову шампанское, и рука широкоплечего незнакомца, медленно и неотвратимо скользящая по «второй коже» – по тонкому шелку платья, спускаясь с талии на задницу. Ужасно неприлично, но приятно – черт возьми! – и если выключат свет, а его наверняка выключат, потому что так делают всегда… Ох, даже во сне ей стало жарко от предвкушения! Его рука, ее бедро, и край подола так близко, что только руку протяни… А под платьем шелковые чулки… Они, возможно, и не самая практичная вещь – уж Лиза-то знает! – но чулки на резинках невероятно соблазнительный предмет женского гардероба. А между тем барьер подола пройден, и, если пальцы мужчины поднимутся выше, он коснется ее кожи и почувствует жар ее тела. Ее страсть. Ее желание!
Бог его знает, откуда что взялось, и чем бы все это закончилось, но Лизу разбудили, не дав досмотреть «фильму» до конца. Растолкали, наорали и даже водой в лицо брызнули.
Она вздрогнула и разом открыла глаза.
– Тревога! – зашипела ей в ухо Анфиса.
– Вставайте, командир, по наши души пришли! – крикнул Нильсен, протягивая ей винтовку.
И тут Лиза услышала близкую стрельбу, и сон как рукой сняло.
Она вскочила на ноги и огляделась. Весь лагерь был в движении, и эта суета под аккомпанемент ружейных выстрелов Лизе решительно не понравилась. В ней, как это ни странно, учитывая склонность Лизы к чисто женским излишествам, все больше и больше прорастал военный человек. «Сапог кирзовый, правый».
– А ну все тихо! – приказала она.
И хотя голоса не поднимала, все ее услышали. И бестолковое перемещение туда-сюда прекратилось. Люди остановились и повернулись к Лизе, ожидая продолжения.
Как давеча обратился к ней Нильсен? Командир? Ну, так оно и есть, вернее, стало с некоторых пор.
– Где противник? – спросила Лиза, оборачиваясь к Монтанелли.
– На пляже, – коротко ответила женщина, застегивая подсумок, который только что проверяла.
– А стреляют по кому?
– По джунглям, на авось! – Что характерно, никто не вмешивался.
