0
0Впрочем, в гораздо большей степени она полагалась на то, что полковник не дурак и умеет считать выгоды. Он ведь уже знает, что у Анонима есть свидетели, и может предполагать, что их «разговор» тоже слушали. Две десятых от доставшегося ему почти задаром богатства и жизнь нескольких абсолютно безразличных Штоберлю людей не стоили того, чтобы оказаться на скамье подсудимых или что похуже. Так что Лиза закончила «разговор» на положительной ноте. Теперь можно и честь знать, в смысле сматываться из Томбута, и как можно быстрее.
Так бы и случилось, наверное, будь на месте Лизы настоящий офицер спецназа, но она была всего лишь пилотом штурмовика, и этим все сказано. Бес попутал, месячные начались, моча в голову ударила – выбирай любую из причин или добавляй свою, все будет правильно, потому что соответствует действительности.
Лиза совсем уже собралась выйти из аппаратной и уходить «огородами в лес к партизанам», когда ее взгляд упал на коммутационный шкаф.
«Да нет! – сказала она себе. – Бессмысленно, а значит, избыточно».
Но пропади все пропадом, ее вел кураж. Пьянящее чувство свободы. Привилегия человека, внезапно оказавшегося вне рамок общества с его законами и правилами – право делать все, что в голову придет. И Лиза повернула к коммутатору. Подошла, посмотрела задумчиво, изучая нехитрое его устройство, и, повозившись пару минут с переключениями, соединилась с резиденцией губернатора. На вызов ответили не сразу – все-таки ночь на дворе, – но тем не менее минуты через три и несчетное количество гудков трубку все-таки сняли.
– Резиденция губернатора!
– Будьте любезны, пригласить к телефону лорда Диспенсера! – попросила Лиза, сжимая телефонную трубку так, словно это было горло самого графа Уинчестера.
«“На кадык дави! На кадык!” – вспомнилась вдруг реплика “царского сатрапа” из фильма “Ленин в октябре”».
– Но сейчас ночь, мадам! – опешил мужчина на другом конце провода. – Лорд Диспенсер спит.
– Срочно! Секретно! В интересах империи! – выпалила Лиза, переходя с франкского на английский. Акцент у нее был ужасным еще в «той жизни». В этой он наверняка казался носителям языка чем-то попросту невероятным.
– Э-э… – откликнулась трубка.
– Не мычи, не бык! – нахамила Лиза, возвращаясь к языку Мольера. – Зови графа! Потом объяснимся!
И тут выяснилось, что стервы бьют валетов на раз, а хамство оно и в Африке открывает все двери.
– Сию минуту, мадам!
Лорд Диспенсер прорезался минут через пять. Лиза успела раскурить сигару и ожидала ответа, наполняя помещение аппаратной клубами дыма, пахнущего степным пожаром, шоколадом и корицей.
– С кем я говорю? – спросил лорд Диспенсер, не поздоровавшись и не представившись.
