Поле боя

Легион теперь – секретная сила президента, призванная отстаивать интересы России в любой точке земного шара. Так это звучит официально. А руководит им некто Монгол.

– Настоящую фамилию не узнал? Может быть, это мой бывший учитель, Джехангир?

– Ты же его забодал.

– Какое это имеет значение? Кто бы ни руководил Легионом, надо выходить на его атамана, а потом еще выше – на головку РВС. В общем, спасибо за предупреждение, командир. Я поберегусь. Но и ты прими меры предосторожности. Не нравится мне, что в последнее время со мной перестали контактировать курьеры Легиона.

– Что? – воскликнул Егор, но Саша уже положил трубку.

Сердце Крутова сжалось в дурном предчувствии. Зубко находился слишком далеко, чтобы он мог ему помочь. Единственный же способ уцелеть, хотя бы на ближайшее время, у Александра был теперь – бегство. Его могли вычислить в любую минуту и уничтожить. А еще хуже – снова запрограммировать, и тогда для самого Крутова опасность увеличивалась стократно, потому что друзей у него в этом случае не оставалось совсем. Каждый из них мог быть агентом ЛООС.

Поразмышляв над этой проблемой еще немного и не найдя альтернатив, Егор снова позвонил в Москву, но подруга Саши сказала, что он уже ушел. Повесил трубку Егор с тяжелым сердцем. Надежды его на счастливую мирную жизнь с любимой женщиной таяли на глазах, как дым. Откуда-то подул холодный злой ветер опасности и затянул горизонт бытия черной тучей угрозы. Сомнений больше не оставалось: легионеры ЛООС в покое их не оставят, пока не добьются своего. Живые свидетели разработок психотронного оружия были им ни к чему. Надо было что-то предпринимать, пока еще оставалось время, однако Егор не знал – что именно. Вечно же бегать от преследователей в надежде сохранить жизнь было не в его характере.

Два дня он ломал голову над стратегией поведения и рисовал планы действий один фантастичнее другого. Затем решил рассказать деду Спиридону все, что знал сам, и попросить у него совета, что делать дальше. Похоже, это был единственный человек, которому можно было доверять. Но визит к деду пришлось отложить, потому что к самому Крутову снова потянулись визитеры. Неделя у него выдалась такая – принимать гостей, причем по большому счету непрошеных.

В четверг поздно вечером, когда он рассеянно слушал болтовню Елизаветы о дневных впечатлениях, что-то заставило его насторожиться. Продолжая сидеть в расслабленной позе в кресле перед телевизором, он прислушался к себе и понял, что возле дома появился человек, сосредоточенно его рассматривающий.

– Да ты меня совсем не слушаешь! – рассердилась Лиза, уютно устроившаяся в соседнем кресле с ногами, с журналом «Космополитен» на коленях.

– Подожди-ка, я сейчас. – Он встал, выключил торшер. – Посиди здесь тихонько.