Поле боя

Шестой – еще одна мощная психоатака по телевидению и всем коммуникационным сетям с целью ориентации населения на «нормальную работу во благо народа», и, наконец, последний этап – зомбирование масс, «опускание» их до уровня рабов.

Ираклий присвистнул, встречая взгляд не менее потрясенного Панкрата.

– Лихо! Бескровная революция, но с далеко идущими последствиями. Вряд ли после этого какая-нибудь страна встанет с колен, не помогут ни закон, ни церковь.

– Вот тут ты прав, Ираклий Кириллович, – вздохнул дед Спиридон, прислушиваясь к чему-то. – С одной стороны, наша Православная церковь формально против вторжения Сатаны, с другой – национальная православная элита находится в глобальной зависимости от общемирового олигархического конгломерата. Цель церкви на данный момент – всего лишь сохранение паствы, кормящей ее, а не сохранение независимости или организация освоения нравственности. Но пора заканчивать наш ликбез, прибыл мой человек.

– Вы дали ему наш новый адрес?

– Зачем? Точный адрес ему знать необязательно, он способен найти иголку в стоге сена.

Дед Спиридон вышел. Ираклий посмотрел на озадаченное лицо Панкрата и подмигнул.

– Такие вот у нас соратники, майор. Хорошо, что он с нами, а не против нас. А вот мой Корнеев задерживается. К тому же он знает лишь тот адрес, где ты жил. Как он узнает, куда мы делись? Может, сходить туда?

Ответить Панкрат не успел. В светлицу Константиновой хаты вошли сразу несколько человек, среди которых Ираклий с радостью увидел Сергея Корнеева и двух незнакомых парней. Один был помоложе и посветлее, с литыми плечами тяжеловеса, второй носил длинные темно-русые волосы по плечи, имел поджарую гибкую фигуру гимнаста и скуластое лицо со светящимися серо-голубыми глазами, взгляд которых выдавал ум и недюжинную внутреннюю силу и уверенность. Это и был ученик деда Спиридона по имени Георгий, которого старик назвал Витязем. Держался он, однако, незаметно и скромно, чем завоевал симпатии всех, в том числе и прибывших буквально следом за ним Петра Качалина, дяди Елизаветы, и сотрудника Ветлугинского РОВД, согласившегося во время отпуска неофициально поучаствовать в освобождении захваченных Легионом пленников. Видимо, этот сотрудник, лейтенант милиции по фамилии Черепанов, тоже имел какое-то отношение к Сопротивлению, потому что вопросов не задавал и вел себя спокойно.

Таким образом, отряд вырос до семи человек, что увеличивало его возможности и шансы благополучного исхода операции. Ираклий перекинулся с Корнеевым парой слов, но время торопило, и поговорить как следует им не удалось.